Любовь и жизнь Вагаршака Элибекяна

Элибекян начал писать кар­тины в довольно зрелом возрасте, годам к 70-ти, когда отошел от театраль­ной деятельности. Он, словно вер­нувшись в детство, смотрел на мир ясными глазами, не замутненными условностями и рационализмом, за что его в силу сложившихся тради­ций принято относить к «наивным художникам». Его родной Тифлис предстает перед зрителем ярким, сочным, почти маскарадным, поч­ти театральным. Но никакой ис­кусственности здесь нет и в помине. Это почти документальное свиде­тельство тифлисской жизни начала и середины прошлого века.

Жизнь разворачивается во всей своей под­линности: пролетки, погромыхивая по мостовой, едут по своим делам; покорные ослики везут на себе мо­локо и мацони; ремесленники паяют и лудят; кинто разносят фрукты, во­ду или рыбу; бродячие цирюльники бреют и «пускают кровь с пиявкам»;  мясники «бурдюки делают»; духан­щики зазывают в духаны с наивны­ми и смешными названиями «Не уезжай, голубчик мой!», «Симпа­тия», «Бедни Сандро»; сплетницы, зацепившись языками, обсужда­ют последние новости… И все это происходит на фоне архитектурно выписанного городского антура­жа – жилых домов с кружевными балконами, церквей, бань, мастерс­ких.

В «поисках утраченного вре­мени» художник ловит буквально каждую деталь старого города, оставив на память потомкам рельефное, выпуклое изображение своего Тифлиса. Он предпо­читал писать небольшие картины, почти миниатюры, и, следуя традициям старых миниатюристов, мог развернуть на этом пространстве целое действо со множест­вом персонажей и действий, замешав все специфичным кавказским юмором. Картины Вагаршака Элибекяна разошлись по домам, частным и музейным коллек­циям. Нынешнюю экспозицию подготовил сын художника Роберт Элибекян.