Гагик (Вава) Бабаян.Шестое иземерение господина Вава

Гагик Бабаян (Вава)

Родился 22 марта 1957 года в Ереване

1975-1980 гг.. – Ереванский художественно-театральный институт, факультет дизайна

1983 – 1992 художник-постановщик на киностудии «Арменфильм»

Художник-постановщик более 20 художественных фильмов («Танго нашего детства», «Тайный советник», «Аптека на перекрестке», «Взрослая дочь, или Тест на®» (Россия), «Наш двор-3» и др.), более 60 музыкальных клипов («Лорке», «Кармир, капуйт, циранагуйн», «Здравствуй, страна», «Мы и наши горы» и др.), анимационных лент, театральных постановок, автор иллюстраций к книгам.

Как бы ни хотелось избегать хрестоматийных формулировок вроде «талантливый человек талантлив во всем», иногда сделать этого не удается просто в силу того, что формулировка как нельзя лучше вписывается в реальность. В случае с нашим гостем, художником-постановщиком Гагиком Бабаяном, которого все знают как Ваву, это просто идеальное сочетание. Это человек безграничных креативных возможностей, которые он прилагает во всех доступных ему сферах – кино, анимации, театре, клипах, живописи, иллюстрациях книг. Обо всем поговорить нам не удалось, но вот что получилось в итоге нашей с ним спонтанной беседы. И опять на «ты».

Вава, сколько картин насчитывает твоя фильмография?

Больше двадцати. Последний фильм – «Рассвет над озером Ван». А впервые я попал на съемочную площадку в 1983 году с отцом (Рафаэль Бабаян, художник-постановщик игровых и анимационных фильмов, режиссер, заслуженный художник Армянской ССР – прим. ред.). Я работал декоратором в фильме «Огонь, мерцающий в ночи». Потом я стал сопостановщиком картин «Танго нашего детства» и «Яблоневый сад». В книге «Армянское кино» моя официальная фильмография начинается с них; и я стал работать самостоятельно как художник-постановщик вплоть до закрытия «Арменфильма».

Какой работой в кино гордишься?

Очень нравится работа в «Тайном советнике». Декорации, особое состояние, хорошая команда… Это история про ожившего тайного советника, который отбирает у одного из главных героев, Милитона, жену и делает карьеру на предприятии. А дело происходит в советские времена. В общем, немного по-гоголевски. Но для меня это был огромный постановочный фильм, с забавными декорациями и прочим.

А в твоей работе самое важное что? Какими качествами надо обладать?

Первое – опытом, второе – быть настоящим киношником. Наверное, мне многое досталось от отца, которого я считаю великим профессионалом. Он пришел в кино в 1956 году и работал до последнего. Он обладал колоссальным опытом и потрясающим знанием специфики кино. Например, театральные декорации – это чистая бутафория, часто акцентированная, и это нормально для театра. А в кино нет бутафории, за некоторыми исключениями. Помнишь фильм «Король олень» режиссера Павла Арсенова?


Вот это – кино-театр с явным бутафорским оформлением. Чистая условность. А в кино, если нет этой условности, все должно быть реально. Для этого я должен обжить художественное оформление. Кино другого не приемлет. Работа художника не должна чувствоваться, быть настолько органичной, чтобы не отличаться от реальности. Поэтому если декорации к фильму не заметны для простых зрителей, то это – самая лучшая оценка художника. Самое важное в моей работе – опыт и вкус. Последнее в человеке должно быть изначально. Это как шестое измерение.

А привить вкус возможно?

Он или есть, или его нет. Я убежден, что искусство не для всех, оно для избранных. У любой бездарности есть своя аудитория, но у серьезной вещи, в моем понимании, рамки значительно уже.

Вава, ты работал и в советском кино, и в современном – армянском и российском. В чем разница между ними?

Да, я и советский художник, и, так сказать, художник ближнего зарубежья. Если говорить о современном армянском кино, то разница в первую очередь ощутима и по бюджету, и по масштабности, и по уровню профессионализма во всех отраслях кинопроизводства. К сожалению, не в нашу пользу. В советские времена весь механизм работал слаженно. На «Арменфильме» снималось шесть полнометражных фильмов в год. Сейчас невозможно снять даже четверть одного фильма. Если, скажем, средний российский фильм снимается за 2-2,5 млн долларов, то у нас, наверное, за 300 тысяч в лучшем случае. В мосфильмовских лентах видно, сколько работы проделано – и декорации, и операторская работа, и спецэффекты… В Армении, по большому счету, кинопроизводства нет. Многие снимают кино, но пытаются взять такой сюжет, чтобы меньше заморачиваться. Обычно берется один антураж: или все происходит на улице, или в одной комнате. Конечно, все это идет не от хорошей жизни. Можно сказать, что армянское кино существует с натяжкой.

Но ты же окончил факультет дизайна. Почему не пошел в эту профессию?

Потому что, поступив на факультет дизайна, в течение пяти лет мечтал перейти на живопись: не любил дизайн. На первом курсе нам задали придумать вешалки для ванной комнаты, я нашел японские разработки в каком-то журнале и, естественно, накатал. Показал преподавателю по дизайну, ему понравилось, и он спросил, из чего это будет сделано, я ответил, что из никелированного металла. Он возразил, что так не пойдет, это должно быть доступно и дешево и должно стоить, скажем, 20 копеек. Я сказал, а почему нельзя купить не очень дешевую вещь и использовать дольше… И снова наткнулся на возражение. Я не выдержал: «Знаете, задешево есть еще один вариант: забить гвоздь в стену и повесить на нее одежду». С этого момента в моем сознании дизайн закончился. Сейчас, конечно, все по-другому. Иногда я так восхищаюсь некоторыми работами, что начинаю злиться – почему это придумал не я?!

Для тебя что входит в понятие дизайн?

Цвет, форма, органичность. Но хочу сказать про другое. Бывает, смотришь на картину и понимаешь, что это сделал человек с интеллектом. Но бывает и так, что вроде все грамотно сделано, но видно: автор – плебей. Мне кажется, что интеллект должен быть даже у укладчика паркета или кафеля, просто в силу того, что на результате это качество обязательно сказывается.

За твоими плечами, можно сказать, вагон и маленькая тележка клипов, больше 60, снятых в том числе с братом, режиссером Давидом (Додо) Бабаяном. В совместной работе вам помогает то, что вы близкие родственники?

Я на 10 лет старше и хорошо знаю его характер, что ему нравится, а что – нет. Можно сказать и так: мы с ним чувствуем друг друга, а на съемочной площадке – особенно. Режиссер – почти самое важное звено в работе, и если у него правильное отношение к коллегам, то работать значительно легче. Если в группе нет добрых взаимоотношений, то это обязательно отражается на экране, потому что фильм – это общая, коллективная работа. Неважно, какого объема лента. Считается, в фильме три постановщика – режиссер, оператор и художник. Но отвечает за всех только режиссер. Вместе с тем мы зависим друг от друга. Я могу получить хорошее изображение только с помощью оператора и осветителя, потому что от их работы зависит драматургия кадра. Многие зависят от режиссера, и наоборот. Нов итоге, если фильм удается, все лавры достаются режиссеру, и в обратном случае тоже – все шишки летят в него.

А можно говорить о хорошем фильме, но плохой работе художника или наоборот?

Может быть и такое. К примеру, плохой режиссер снял фильм по очень хорошему сценарию, тогда нельзя говорить о стопроцентно испорченной картине, она все равно будет иметь привлекательные стороны. То же самое и с работой художника и т.д.

В какое кино ты пойдешь однозначно?

Я очень люблю жанр фантастики. Если здесь когда-либо возможно будет снять такой фильм, я бы работал в нем с удовольствием, потому что там нужна бесконечная фантазия.

А какой любимый фильм? Это вопрос из серии школьных дневников J.

На самом деле этот вопрос я себе не задавал. Если бы ты спросила, мой самый любимый автор, я бы ответил Шекспир, но в этом случае не знаю, что сказать. Просто любимых фильмов очень много.

Что тебе ближе – кино, театр или анимация?

Наверное, все-таки кино – с его возможностями. Мне нравится мобильность работы, ты не сидишь все время. Вся прелесть работы в в том, что я не хожу на службу нормированно – утром пришел, вечером ушел. Я в поездках, в выборе натуры, встречах с новыми людьми и актерами. Каждый фильм – это какая-то интересная глава, о которой приятно вспоминать. Свободный полет мне нравится, я могу работать одновременно в нескольких местах.

Тебя не напрягает зависимость от заказов, что ты ждешь их?

Правильно, я жду бывало и так, что года два я не был занят в съемках, тогда сидел и малевал. Чаще всего такое состояние бывает зимой. Обычно через неделю отдыха дозы моего рабочего «наркотика» начинает не хватать, и я просто беру холст и начинаю рисовать, потому что долго расслабляться себе не позволяю. Я прихожу ночью, когда все спят (это если я занят в кино), и начинаю рисовать, потому что хочу успеть все.

Народ обычно не знает закадровых киношников в лицо. Но ты неоднократно появлялся и по сю сторону камеры. Многие тебя запомнили по рельефно сыгранным персонажам в рекламных роликах. Один «Манташовъ» чего стоит!

Да, я периодически снимаюсь в рекламе. В кино было даже несколько эпизодических ролей. Но говорить об этом серьезно нельзя, конечно. Я люблю сниматься, потому что процесс игры для меня совершенно органичен, мне не приходится прикладывать какие-то усилия, чтобы создать образ. И потом, это доставляет мне искреннее удовольствие. Такое чувство, будто ты обитаешь в шестом измерении.

А есть роль, которую хочется сыграть?

Нет, конкретно ничего такого нет. Я не боюсь камеры и играю естественно, как в жизни, как сейчас говорю с тобой.

А какое оно – шестое измерение?

Честно? Не знаю!