Арам Аветян. Классика как визитная карточка

Арам Аветян

Род. в 1982 г. в Ереване
1997г. – Международный конкурс пианистов, Сербия, диплом и специальный приз – золотая медаль за лучшую интерпретации музыки русских композиторов
1999-2004 гг.. – бакалавриат и магистратура, Ереванская государственная консерватория
им. Комитаса
2004-2007 гг.. – аспирантура, Ереванская государственная консерватория им. Комитаса,
2001г. – Международный конкурс пианистов Palma D` Oro («Золотая пальма»), Италия, Гран-при и специальный приз за лучшую интерпретацию музыки итальянского композитора
2005 г. – аспирантура, Королевская музыкальная академия, Лондон, Великобритания,
2007 г. – кандидат искусствоведения
С 2008 г. до сих пор – основатель и лектор курса по арт-менеджменту для магистров Ереванской государственной консерватории им. Комитаса
С 2008 г. до сих пор – официальный член жюри Международного конкурса пианистов Palma D`Oro, Италия

Про таких, как Арам Аветян, говорят, что в нем счастливо соединились таланты творческого человека и бизнесмена. Он органично совмещает в себе прекрасного пианиста, аккомпаниатора, концертмейстера, а также руководителя ансамбля, арт-менеджера, организатора концертов и преподавателя. Его натренированное музыкальное ухо верно слышит музыку, обладает тонким интонационным и тембральным восприятием, в любой момент контролирует собственное исполнение и располагает силой внутреннего слуха. Его выступления выделяются неординарной интерпретацией музыкальных произведений, что было замечено на различных международных конкурсах пианистов. Внутренняя культура, богатство духовного мира, широкий взгляд на искусство – качества, присущие талантливым исполнителям. В конце концов, каждый яркий художник всегда эрудит, вобравший в себя массу интеллектуальных «сведений», впечатлений, рождающих образные ассоциации и расцвечивающих исполнительскую палитру. Всем этим Арам Аветян щедро делится на концертах, а со студентами – секретами арт-бизнеса.

Вы довольно молоды, но достигли многого. Когда начался Ваш музыкальный путь?

С пяти лет, и ситуация сложилась очень интересная. Я одновременно ходил в две школы – Маяковского и Чайковского. И стоял вопрос выбора одной из них, потому что ходить в две школы сложно. В конце концов в 5 лет мне был задан вопрос, где я хочу учиться. Я твердо выбрал школу им. Чайковского, потому что там мы жили в музыке. И ни разу не пожалел об этом решении. В 8-9 классе мама часто предлагала поменять профессию, но я стоял на своем. Однако без моего педагога Эльзы Арменовны Тандилян у меня в жизни ничего бы не было. Я ей буду благодарен до конца жизни.

А во сколько лет Вы начали играть?

Именно с 5 лет и играю до сих пор, и, в общем-то, никогда не представлял себя играющим на другом инструменте. Хотя всегда очень уважал и с большим трепетом относился к вокалистам, потому что именно вокал помогает любому инструменталисту, особенно пианистам.

Ваша семья имеет отношение к музыке?

У меня в роду нет музыкантов, но и с папиной, и с маминой стороны всегда пели. Моя бабушка с маминой стороны – потомок князей Верещагиных, и у них очень было принято домашнее музицирование. Может быть, во мне заговорил какой-то общий ген. Так что в этом плане все началось с меня. Честно говоря, было очень сложно, потому что весь путь я прошел самостоятельно, часто не зная, куда иду. Но, несмотря на это, мне кажется, что достиг довольно неплохих результатов и продолжаю идти вперед.

А как Вы попали в Лондонскую королевскую академию? Это легко сделать?

Когда передо мной стоял вопрос поступления в аспирантуру, в Ереванскую консерваторию с ознакомительным визитом приехали представители Королевской академии – президент, декан одного из факультетов и один профессор. И вот вечером мне звонит помощник ректора и говорит, что срочно нужна концертная программа на 15-20 минут, а концерт – буквально через несколько часов, на следующее утро. Я уже тогда знал и сейчас говорю своим студентам: «Любой музыкант всегда должен иметь багаж отработанных музыкальных произведений, это может понадобиться в любую секунду». Все-таки не будем забывать, что мы живем в 21-м веке, и рыночные отношения распространяются на все, на классическую музыку в том числе. Она тоже своего рода товар и ее нужно правильно «продавать». Мы сыграли нашу программу, потом заполнили какую-то анкету, а примерно через месяц трем участникам этого концерта – вокалистке, скрипачке и мне – пришел ответ, что мы поступили в Лондонскую королевскую академию.

И тут встал вопрос финансирования…

Совершенно верно. Год обучения в этом заведении стоит 25 000 долларов плюс 10 000 на проживание. Но это была цепочка удач. Наше обучение профинансировал Фонд Раффи Манукяна, который находится в Лондоне и спонсирует армянских студентов. Без него, понятно, вряд ли это случилось бы. В Лондоне я получил хорошие знания также в арт-маркетинге, у нас был курс лекций Presentation and performance. Мы узнали, как нужно правильно представлять классическую музыку. Но в моем творческом видении профессии большую роль сыграл профессор Хемиш Милн. Вернувшись в Армению и защитив здесь диссертацию на тему «Армянский фортепианный концерт конца ХХ века», я предложил организовать курс по арт-менеджменту, но с учетом нашего менталитета. Я создавал его где-то девять месяцев, потому что все мои европейские познания нужно было адаптировать к нашей культуре и традициям. И с сентября 2008 года уже я начал преподавать в консерватории.

А какие тонкости музыкального бизнеса обсуждаются в Вашем курсе?

Их много. Например, продумывать наружную и внутреннюю рекламу, правильно составлять программу, оформлять афиши, привлекать слушателя, вести себя при ЧП на сцене, грамотно организовывать концерты, составлять CV, письма спонсорам или организаторам. Это дисциплина, которая учит грамотно продвигаться в современном мире. У нас отсутствует рынок музыкальных агентств, но музыканты должны уметь преподносить себя, иметь правильный концертный вид, уметь устно представлять программу. В Европе все музыканты могут спокойно рассказать о том, что они играют, а у наших ребят это практически отсутствует. Очень часто они даже не знают, о чем поют.

Но на самом деле свой первый опыт Вы получили не в Англии, а в Италии.

Все началось в 2001 году, когда я взял Гран-при на международном конкурсе молодых пианистов «Золотая пальма» в Италии. На протяжении нескольких лет я работал с итальянскими импресарио, а последние четыре года принимаю участие в этом конкурсе в качестве члена жюри. Так что действительно начиная с этого времени я на практике постигал, как работает система бизнеса, маркетинга и менеджмента музыки и искусства в Европе.

Ладно, давайте перейдем к Вашим концертно-музыкальным экспериментам, а то наши читатели подумают, что Вы бизнесмен от классики. А это глубоко неправда. Вы же организовали довольно неординарный концерт, посвященный 105-летию со дня рождения Арама Хачатуряна. Расскажите про этот концерт.

Это один из шести концертов, которые я организовал. А эксперимент, о котором Вы говорите, состоялся в 2008 году совместно с филармоническим оркестром Армении под руководством Эдуарда Топчяна. Это был действительно уникальный проект. Я работал над ним около восьми месяцев. Я всегда думал, как представить Хачатуряна по-новому, и однажды, слушая его концерт, представил себе всю Армению как бы на внутреннем экране. Так появилась идея снять фильм об Армении, основанный на пяти столпах, на которых держится наша страна: церковь, алфавит, язык, земля, Арарат. И началась очень трудная, долгая, но очень интересная работа совместно с телекомпанией «Шогакат», и в конце концов получился фильм-коллаж под названием «Армения Хачатуряна», живое документальное свидетельство нашей жизни и жизни самого композитора.

То есть Вы еще и в режиссуре себя попробовали?

Ну да (улыбается). И я придумал совместить живой музыкальный концерт с фильмом, сопроводив его продуманной световой игрой. Кстати, многие были против световых эффектов, поскольку классические произведения якобы не должны сопровождать световые эффекты. Но почему-то все забыли того же Скрябина, который в некоторых своих произведениях указывал, какого цвета должен быть свет в каждой части. Свет придает свежесть, помогает слушателям внедряться в музыку. Концерт состоялся в зале имени Хачатуряна, фильм транслировался на огромном экране, прикрепленном к органу, а живая музыка звучала синхронно с фильмом. Все было идеально совмещено. На стенах зала мы повесили огромные, высотой в 4 метра, фотографии Арама Ильича в разные моменты повседневной жизни – как он бреется, как он готовит шашлык и т. д. Войдя в зал, люди сразу попадали в мир Хачатуряна и видели человека, который жил рядом с нами. В целом получился хороший проект, такое у нас было впервые, но было сложно и даже опасно. Особенно хорошо я помню, что Топчян сказал никому не смотреть назад во время игры, так было страшно.

Он был единственным?

Да, концерт прошел один раз, но есть предложение повторить его в Европе, вопрос только в финансировании. Классическая музыка никогда не дает прибыли, она больше требует вложений, потому что является визитной карточкой стабильной страны. Это духовная ценность, которую нужно всячески развивать, холить и лелеять.

Поэтому Вы ездите с концертами по всей Армении с группой своих студентов?

Именно! Нужно устанавливать культурные мосты между столицей и районами, и специально для этих гастролей я создал группу музыкантов из своих лучших студентов. И в прошлом году мы совершили довольно большой вояж по всей Армении вплоть до Степанакерта. И представьте, залы всегда были полными. Люди специально приходили из соседних деревень. Мы провели также мастер-классы в музыкальных школах. А что касается оркестра, то его состав постоянно меняется, потому что многие студенты уезжают и продолжают учебу за границей. Мобильность – это правильно, потому что есть новые силы, которые также нужно вовлекать в концертную деятельность. Я приучаю студентов никогда не бояться, и сам не боюсь, стараюсь не оглядываться назад, у меня всегда новые идеи, с которыми я двигаюсь вперед.

Одна из таких идей – проект, который Вы задумали к 20-летию независимости Армении. Вы его также назвали уникальным. Что дает Вам повод так думать?

Уникальность состоит в том, что армянскую классику я хочу представить посредством не только классических и народных, но и рок-инструментов. Конечно, это не единичный случай (улыбается), но определенный риск тут есть. Я добавил к народным инструментам сантур – струнный инструмент, на котором играют лопаточками. Вместе с тем ведется очень серьезная работа над музыкальными переложениями. Это нужно делать грамотно и понимать границы, в которых новое звучание давно знакомых произведений будет нравиться. Чем больше мы будем представлять нашу музыку в новом аспекте, вне стандартных классических рамок, тем шире будут наши границы. Во всех смыслах.

А как приняла публика Ваши переложения нескольких произведений Комитаса?

Очень интересным получилось «Абрикосовое дерево» – для скрипки, дудука и фортепиано. Во время исполнения состояние в зале было шоковое, потому что это произведение в такой версии не слышали, но оно настолько понравилось, что потом его неоднократно исполняли, а потом выпустили и диск. Сейчас я готовлю сборник переложений армянских авторов. Интерес у публики однозначно есть, но она ко многому не готова, и нужно ее постоянно будоражить. Своих студентов я заставляю думать и работать над новой трактовкой и презентацией хорошо знакомого слушателю произведения. В течение трех лет, что я преподаю, наверное, 40% курса начали делать разные интерпретации и переложения для разных инструментов. Например, это может быть саксофон, вокал и фортепиано или народный инструмент, скрипка и фортепиано, то есть разные миксы. Но в то же самое время я требую никогда не нарушать классическую традицию и не выходить за рамки приличия. Необходимо хорошо знать, какие изменения вносить, чтобы энергетическая сила нового звучания захватывала людей. И еще один важный ход: никогда не нужно давать публике абсолютно все. Каждый концерт должен заканчиваться на запятой, если можно так сказать. У публики должен остаться легкий голод. Тогда, я уверен, будет гораздо интересней.

Вас много в Ереване таких молодых, энергичных и со свежим взглядом на устоявшиеся традиции?

Не очень, к сожалению, многие уезжают, и из моих студентов тоже. Я не против этого, сам уезжал, и неоднократно. Нельзя никого винить, потому что нет условий, которые заставляли бы музыкантов возвращаться. В первую очередь это зарплата, финансирование.

А Вы почему вернулись?

По той простой причине, что меня всегда тянет назад. Но последние несколько лет мои «весы» склоняются в другую сторону. Я интересуюсь зарубежными проектами, но знаю одно: даже если буду работать за рубежом, мосты никогда не будут сожжены. Здесь, конечно, много сложностей, но это мое. В Европе в несколько раз сложнее организовать концерт, нежели здесь, но если уж все получится, то все работает просто идеально. Так что, независимо от географического местопребывания, связь будет всегда.

В чем же Ваша основная цель?

Я бы хотел, чтобы больше внимания уделялось классической музыке, чтобы была более интересная культурная и музыкальная жизнь, чем есть сейчас, и, самое главное, чтобы процветала армянская музыка.