Эмиль Арзангулян. Эмоциональная архитектура

фаб­ри­ки и про­из­водст­ва ин­терь­ер­ной про­дук­ци­и и ме­бе­ли яв­ля­ют­ся е­го парт­не­ра­ми и спод­виж­ни­ка­ми. Э­миль ро­дил­ся в на­гор­ной ча­сти Ка­ра­ба­ха, в кон­це 70-х пе­ре­е­хал с ро­ди­те­ля­ми в Ар­ме­ни­ю, где и­зу­чал прик­лад­ну­ю ма­те­ма­ти­ку, а за­тем и ар­хи­тек­ту­ру. В Е­ре­ва­не он стал ма­гист­ром ар­хи­тек­ту­ры, за­кон­чив Е­рА­СИ. За­тем пе­ре­е­хал жить в Моск­ву. Он мно­го ез­дит по Ев­ро­пе и А­зи­и, счи­та­я, что е­го лич­ный стиль и по­черк скро­ен из ев­ро­пейс­ко­го э­ле­гант­но­го сти­ля, у­ку­тан­но­го ви­зан­тийс­кой рос­кошь­ю. Он мно­го пи­шет об ар­хи­тек­ту­ре, а е­го про­ек­ты ре­гу­ляр­но ук­ра­ша­ют об­лож­ки ве­ду­щих ар­хи­тек­тур­ных из­да­ний. В сво­их про­ек­тах он стре­мит­ся под­черк­нуть скульп­тур­ны­е ка­чест­ва прост­ранст­ва. Че­го сто­ят е­го и­зящ­ны­е по­тол­ки, ко­то­ры­е дав­но ста­ли е­го ав­тог­ра­фом; кес­со­ни­ро­ван­ны­е, ра­сти­тель­ны­е, ку­поль­ны­е, не ­важ­но, о­ни всег­да а­жур­ны­е и слож­ны­е.

Я ви­жу роль ар­хи­тек­ту­ры в том, что­бы быть та­ким свя­зу­ю­щим зве­ном.

На­зо­ви­те сов­ре­мен­ных ар­хи­тек­то­ров, у ко­то­рых вам есть что спро­сить.
Их пя­те­ро: Ос­кар Ни­мей­ер, Чарльз Кор­ре­а, Кен­зо Тан­ге, Й.М. Пей и Мо­ше Саф­ди. К со­жа­ле­ни­ю, скон­чал­ся Фи­липп Джон­сон, и­на­че бы я наз­вал шесть ма­сте­ров. По­че­му о­ни? Я хо­тел бы встре­тить­ся с пред­ста­ви­те­ля­ми по­ко­ле­ни­я ар­хи­тек­то­ров, ко­то­ры­е за­ста­ли та­ких ве­ли­ких мо­дер­ни­стов, как Мис ван дер Ро­э, Ле Кор­бюзь­е, Лу­ис Кан, Ал­вар А­ал­то, Валь­тер Гро­пи­ус и Лу­ис Серт.

Что бы вы у них спро­си­ли?
Как на них лич­но пов­ли­я­ли встре­чи с ве­ли­ки­ми ар­хи­тек­то­ра­ми и как э­ти встре­чи из­ме­ни­ли и вдох­но­ви­ли их твор­чест­во. Я пы­тал­ся бы вы­я­вить не­ко­то­ру­ю ге­не­а­ло­ги­ю и­дей. Все ве­ли­ки­е клас­си­ки ар­хи­тек­ту­ры так и­ли и­на­че пре­тер­пе­ли биб­лейс­кий пе­ре­ход от то­го, чем о­ни за­ни­ма­лись рань­ше, к но­во­му из­ме­ре­ни­ю. Я сам е­ще э­тот пе­ре­ход в соз­на­ни­и не со­вер­шил.

За­каз­чик го­во­рит: “Мне нуж­но, что­бы вы на­ри­со­ва­ли дом и­ли ин­терь­ер так, как вы э­то де­ла­ете и у­ме­ете”. Как пра­ви­ло, э­то лю­ди, ко­то­рых мы хо­ро­шо зна­ем и ко­то­ры­е хо­ро­шо зна­ют нас. Мы, мож­но ска­зать, друзь­я. Тог­да и ра­бо­та по­лу­ча­ет­ся. Мне ка­жет­ся, э­то пра­виль­ный путь. А ес­ли при­хо­дит че­ло­век и го­во­рит, сде­лай­те как у Рай­та и­ли как у Кор­бюзь­е и­ли, к при­ме­ру, как вы сде­ла­ли Га­ри­ку Мар­ти­ро­ся­ну, и­ли и­ног­да про­сят да­же пов­то­рить то, что мы сде­ла­ли ра­не­е, то мы отвечаем, что э­то не­воз­мож­но и­ми­ти­ро­вать, вер­не­е, мож­но, но вряд ли э­то бу­дет хо­ро­шо.

Ка­ким об­ра­зом э­та ар­хи­тек­ту­ра вли­я­ет на вас лич­но?
Де­ло не в том, как по­за­имст­во­вать у конст­рук­ти­ви­стов что-то бук­валь­но. Я не и­щу конк­рет­но рус­ски­е при­ме­ры для под­ра­жа­ни­я. Глав­но­е в том, что э­ти ве­ли­ки­е про­ек­ты до­ста­лись нам как все­мир­но­е твор­чес­ко­е нас­ле­ди­е, и те­перь я мо­гу об­ра­тить­ся к то­му и­ли и­но­му так на­зы­ва­е­мо­му “во­до­е­му” и­дей. Мно­ги­е из мо­их и­дей чер­па­ют­ся сов­сем в дру­гом “во­до­е­ме”, но в э­том и есть кра­со­та ар­хи­тек­ту­ры, у ко­то­рой столь­ко зна­че­ний и и­сточ­ни­ков. Вы мо­же­те пой­ти в од­ну сто­ро­ну и превра­тить­ся в ульт­ра­ра­ци­о­на­ли­ста, все у вас бу­дет о­чень де­ло­ви­то, тех­нич­но и функ­ци­о­наль­но. И­ли вы мо­же­те об­ра­тить­ся к эксп­рес­си­о­низ­му, и тог­да вы бу­де­те стре­мить­ся вы­ра­жать и­де­и куль­ту­ры и лю­дей, что мне бли­же. Для ме­ня ар­хи­тек­ту­ра – э­то не ма­ши­на. Э­то вы­ра­же­ни­е же­ла­ний лю­дей в на­ше вре­мя. Мне нра­вит­ся, как Со­у­то де Мо­ра ска­зал как-то: “Стро­и­тель­ный у­ча­сток мо­жет быть всем, чем у­год­но. Ре­ше­ни­е ни­ког­да не при­хо­дит из са­мо­го ме­ста, а всег­да из го­ло­вы твор­ца”.

На­зо­ви­те ар­хи­тек­то­ров, прак­ти­ку­ю­щих се­год­ня, про­ек­ты ко­то­рых до­став­ля­ют вам наи­боль­ше­е у­до­вольст­ви­е?
В То­ки­о – Та­и­ра Ни­ши­за­ва (Taira Nishizawa), в а­ри­зонс­кой пу­сты­не в А­ме­ри­ке – ар­хи­тек­тор Рик Джой (Rick Joy), в Мель­бур­не – за­ме­ча­тель­ный ар­хи­тек­тор Шон Год­селл (Sean Godsell), во Франк­фур­те – пот­ря­са­ю­щий ар­хи­тек­тор Ни­ко­ла­ус Хирш (Nikolaus Hirsch), в Юж­ной Аф­ри­ке – ар­хи­тек­тор Мфе­ти Мо­род­же­ле (Mphethi Morojele), у ко­то­ро­го о­фи­сы в Йо­хан­нес­бур­ге, Кейп­та­у­не и Бер­ли­не. Ко­неч­но, не­ма­ло хо­ро­ших ар­хи­тек­то­ров и в Моск­ве. Мы все яв­ля­ем­ся креп­ки­ми звень­я­ми гло­баль­ной це­пи. Я ви­дел не­ко­то­ры­е их про­ек­ты и ска­зал: «Wow!». Это то, что о­ли­цет­во­ря­ет вре­мя, в ко­то­ром мы жи­вем!

Дру­го­е де­ло, что у со­сто­яв­ше­го­ся ар­хи­тек­то­ра всег­да есть сво­е ми­ро­о­щу­ще­ни­е, сво­я аз­бу­ка. И э­ти и­сто­ри­и раз­ви­ва­ют­ся па­рал­лель­но и и­ног­да мо­гут не сов­па­дать, как у на­ших не­ок­лас­си­ци­стов Ут­ки­на, Бе­ло­ва, Фи­лип­по­ва ви­де­ни­е не сов­па­да­ет с ми­ро­вым трен­дом.

Вы счи­та­е­те се­бя у­беж­ден­ным клас­си­ци­стом?
У­беж­ден­ным, но не ор­то­док­саль­ным. Для ме­ня чи­сто­та сти­ля аб­со­лют­но вто­рич­на­я вещь. Тут важ­ны не прин­ци­пы, как у Кор­бюзь­е: сво­бод­но сто­я­щи­е сте­ны, го­ри­зон­таль­ны­е ок­на и все та­ко­е. Об­раз рож­да­ет­ся из мно­жест­ва вся­ких фак­то­ров. Есть ар­хи­тек­то­ры, ко­то­ры­е счи­та­ют, что “ес­ли б я так ра­бо­тал, у ме­ня слу­чи­лось бы раз­ру­ше­ни­е лич­но­сти”. Я вот не­дав­но «И­ди­о­та» чи­тал – дру­гой я­зык, ритм дру­гой, ско­рость. Но э­то же прек­рас­но! Тут – то же са­мо­е: де­лать ста­ру­ю ар­хи­тек­ту­ру сей­час жут­ко тя­же­ло, не всем по­нят­но. Ну да, ры­нок – э­то то­же дух вре­ме­ни. И я все же не мо­гу ска­зать, что всег­да де­ла­ю то, что нра­вит­ся мне са­мо­му. Мы же, в от­ли­чи­е от ху­дож­ни­ков и ком­по­зи­то­ров, ра­бо­та­ем на за­каз и де­ла­ем то, что не­об­хо­ди­мо кли­ен­ту. Но при э­том для ме­ня до­ма и ин­терь­е­ры – э­то жи­вы­е су­щест­ва, и я им всем пы­та­юсь при­дать ха­рак­тер.

ар­хи­тек­то­ры ра­бо­та­ют в о­чень тя­же­лых ус­ло­ви­ях: пло­хи­е ра­бо­чи­е, о­чень сла­ба­я стро­и­тель­на­я ба­за. За­каз­чик у нас, как во­сточ­ный хан. За­хо­чет – по­ми­лу­ет, бу­дет ра­бо­тать с то­бой, за­хо­чет – каз­нит, то есть из­ме­нит про­ект, как е­му нуж­но. Ав­торс­ко­го пра­ва ни­ка­ко­го нет, толь­ко на бу­ма­ге. Э­то как Де­га объ­яс­нять: “Пло­хо ты ба­ле­ри­ну на­ри­со­вал, руч­ку ей по­ды­ми, нож­ку сде­лай под­лин­не­е, ю­боч­ку поп­равь”. По­че­му? Ну кто луч­ше зна­ет?

Что та­ко­е комп­ро­мисс меж­ду ар­хи­тек­то­ром и за­каз­чи­ком?
Ско­ре­е, э­то ин­ди­ви­ду­аль­ный под­ход, пос­коль­ку к комп­ро­мис­су мож­но от­но­сит­ся как к бла­гу и­ли как к нес­часть­ю. Для нас комп­ро­мисс всег­да был им­пуль­сом, мы по­ни­ма­ем, что стро­им не для се­бя, чем доль­ше про­ек­ти­ру­ем, тем боль­ше вле­за­ем в шку­ру за­каз­чи­ка и по­ни­ма­ем, что нам нелег­ко, а е­му е­ще тя­же­ле­е. Мы ведь рис­ку­ем е­го средст­ва­ми. Для нас комп­ро­мисс – од­но из ус­ло­вий про­ек­ти­ро­ва­ни­я. Но е­го нуж­но у­меть ис­поль­зо­вать, мы на­зы­ва­ем э­ту си­ту­а­ци­ю «о­сед­лать ко­ня», что­бы бы­ло пол­но­е у­дов­лет­во­ре­ни­е и у нас, и у за­каз­чи­ка. А э­то бы­ва­ет тог­да, ког­да каж­дый счи­та­ет ре­зуль­тат ра­бо­ты сво­им и­ли пол­ность­ю, и­ли серь­ез­ным вкла­дом. По край­ней ме­ре, ес­ли мы сде­ла­ли ра­бо­ту так, как пред­став­лял е­е се­бе за­каз­чик, при э­том е­ще ре­зуль­тат у­дов­лет­во­ря­ет и нас, то э­то и­де­аль­на­я си­ту­а­ци­я.

Ча­сто бы­ва­е­те в Е­ре­ва­не?
Рань­ше при­ез­жал о­дин-два ра­за в год. За пос­лед­ний год по­се­тил Ар­ме­ни­ю 18 раз! У ме­ня, к мо­е­му ве­ли­ко­му у­до­вольст­ви­ю, ста­ли по­яв­лять­ся за­каз­чи­ки в Ар­ме­ни­и. По­ка что э­то друзь­я, что мне о­со­бо при­ят­но. Се­год­няш­ня­я Ар­ме­ни­я для ме­ня во мно­гом стра­на меч­ты. Мне ин­те­рес­но наб­лю­дать за тем, как воз­ни­ка­ет но­ва­я стра­на на ме­сте ста­рой. Э­то пе­ре­рож­де­ни­е мне то­же нра­вит­ся, в нем всег­да есть э­ле­мент прог­рес­са. Э­то о­чень лю­бо­пыт­но, хо­тя и­ног­да и страш­но – ведь столь­ко все­го ис­че­за­ет без­возв­рат­но.

А в Е­ре­ва­не ка­ки­е зда­ни­я вам боль­ше нра­вят­ся?
Дом пра­ви­тельст­ва Ар­ме­ни­и ра­бо­ты А­лек­санд­ра Та­ма­ня­на и зда­ни­е Ми­ни­стерст­ва и­ност­ран­ных дел, сто­я­ще­е нап­ро­тив, но пост­ро­ен­но­е поз­же Сам­ве­лом Са­фа­ря­ном. Да­же не зна­ю, ка­ко­е из них луч­ше. Э­ти два зда­ни­я для ме­ня яв­ля­ют­ся при­ме­ра­ми для под­ра­жа­ни­я. Комп­лекс «Ла­сточ­ки­но гнез­до» во­об­ще не и­ме­ет а­на­ло­гов для срав­не­ни­я и т.д. А О­пер­ным те­ат­ром я мо­гу лю­бо­вать­ся ча­са­ми и не от­во­дить взор. И, бе­зус­лов­но, ше­дев­ра­ми счи­та­ю мно­ги­е сред­не­ве­ко­вы­е пост­рой­ки: Но­ра­ванк, Эч­ми­ад­зин, Хор-Ви­рап со сво­им биб­лейс­ким рас­по­ло­же­ни­ем. Та­ких не­ма­ло.

Хо­чу по­го­во­рить с ва­ми об ар­хи­тек­ту­ре, в част­но­сти Е­ре­ва­на. Се­вер­ный прос­пект и но­вый генп­лан Е­ре­ва­на, как о­ни ва­ми восп­ри­ни­ма­ют­ся?
К со­жа­ле­ни­ю, я не ви­жу в нем мо­щи и ве­ли­ча­во­сти поч­ти 3000-лет­не­го го­ро­да. Не те ли­ца до­мов об­ра­ще­ны к го­ро­ду, не те ма­те­ри­а­лы. Все ка­ко­е-то ком­мер­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­е, без­ли­ко­е. Но при э­том, я счи­та­ю, что ан­самбль но­вой ста­рой ча­сти го­ро­да до кон­ца не сфор­ми­ро­ван, и, быть мо­жет, сле­ду­ю­щи­е по­ко­ле­ни­я най­дут в нем от­тен­ки се­год­няш­них дней. Но я рад, что цент­раль­на­я часть го­ро­да выс­во­бож­да­ет­ся от са­мост­ро­я и при­об­ре­та­ет од­ноз­нач­но луч­ший об­лик, не­же­ли был. Хо­тя мож­но бы­ло бы ор­га­ни­зо­вать все­ар­мянс­кий кон­курс и прив­лечь к та­кой гло­баль­ной пе­рек­рой­ке цент­ра го­ро­да бо­ле­е о­пыт­ны­е ар­мянс­ки­е ар­хи­тек­тур­ны­е си­лы, в том чис­ле не из Ар­ме­ни­и.

Ка­ки­е прин­ци­пы вы ис­по­ве­ду­е­те, про­ек­ти­ру­я?
У­ме­лость, и­ли про­фес­си­о­на­лизм, к ко­то­ро­му мы стре­ми­лись с са­мо­го на­ча­ла. Нуж­но все де­лать хо­ро­шо, и тог­да тво­ю ра­бо­ту бу­дут по­ку­пать, э­то про­стой ка­пи­та­ли­сти­чес­кий за­кон, ко­то­рый мы всег­да вы­пол­ня­ем. Е­ще ру­ко­водст­ву­юсь ло­зун­гом «Ре­пу­та­ци­я – са­мый цен­ный ка­пи­тал».