Ара Алекян. Братья по металлу

преж­них – па­ук на длин­ных тон­ких лап­ках. Чуд­ная скульп­ту­ра, соб­ран­ная, как и все осталь­ные, из са­мо­го что ни на есть хла­ма – отс­лу­жив­ших свой век ме­тал­ли­чес­ких де­та­лей. Ав­тор это­го зве­рин­ца – скульп­тор Ара Але­кян, че­ло­век, на­шед­ший об­щий язык с ме­тал­лом.

Пре­зен­та­цию сво­их же­лез­ных скульп­тур Вы ча­сто соп­ро­вож­да­е­те ог­нем. С чем это свя­за­но?
Огонь – это це­лая фи­ло­со­фия. Же­ле­зо – ма­те­ри­ал, ко­то­рый мож­но расп­ла­вить и по­лу­чить из не­го не­кий пред­мет. Я ожив­ляю скульп­ту­ру ог­нем. Свою пер­вую

ак­цию я ор­га­ни­зо­вал в 2005 го­ду в ка­фе “Поп­ла­вок”, ког­да со­сто­я­лась пре­зен­та­ция скульп­ту­ры ло­ша­ди. Я обер­нул ее ста­ры­ми со­ветс­ки­ми га­зе­та­ми и под­жег, и на­ша “ло­шадь не­за­ви­си­мо­сти”, как я на­зы­ваю ее, по­сте­пен­но по­яв­ля­лась из ог­ня. То же са­мое я пов­то­рил во вре­мя отк­ры­тия скульп­ту­ры па­у­ка на пло­ща­ди

Шар­ля Аз­на­ву­ра, по­то­му что тра­ди­ция пок­ры­вать скульп­ту­ру тканью мне не нра­вит­ся. Во­об­ще все, что я де­лаю, вы­хо­дит из ог­ня. Но пре­зен­та­цию скульп­тур я иног­да соп­ро­вож­даю не толь­ко ог­нем, но и пан­то­ми­мой.

Вы всег­да лю­би­ли ра­бо­тать с же­ле­зом?
Ис­кусст­ву скульп­ту­ры я учил­ся де­сять лет, у ме­ня есть ра­бо­ты из мра­мо­ра, брон­зы. Пер­вые из­де­лия бы­ли в аб­со­лют­но дру­гом сти­ле, бли­же к клас­си­ке, но мне всег­да хо­те­лось поп­ро­бо­вать и по­нять, что это та­кое – де­лать свар­ку на же­ле­зе. Я да­же не знал, как проис­хо­дит про­цесс па­я­ния.

Мои сту­ден­чес­кие ком­по­зи­ции очень нра­ви­лись мо­е­му про­фес­со­ру Ара Ару­тю­ня­ну. Преж­де чем на­чать ра­бо­тать над скульп­ту­рой, нуж­но свя­зать кар­кас,

и этот кар­кас у ме­ня по­лу­чал­ся на­столь­ко кра­си­вым, что да­же при на­ли­чии ми­ни­маль­но­го ко­ли­чест­ва де­та­лей он уже был прак­ти­чес­ки за­вер­шен­ным из­де­ли­ем, и мне не хо­те­лось что-то ме­нять. И Ара Ару­тю­нян го­во­рил, что­бы я на­чал

ра­бо­тать в сти­ле, ко­то­рый поз­во­лит оста­вать­ся на уров­не та­ко­го вот кар­ка­са, и да­же подс­ка­зал мне спо­соб… Так я при­об­рел сва­роч­ный ап­па­рат и на­чал ра­бо­тать с ме­тал­лом. Тог­да я по­нял, что по­пал имен­но в свою ни­шу, в свой

ин­те­рес­ней­ший мир, где и на­хо­жусь по сей день. Но вы­яс­ни­лось так­же, что мне бли­же ра­бо­та с про­мыш­лен­ны­ми от­хо­да­ми из же­ле­за, по­то­му что здесь отк­ры­ва­ет­ся ог­ром­ное ко­ли­чест­во воз­мож­но­стей.

Да­ют ли Вам подс­каз­ку са­ми от­хо­ды, ведь Вы ра­бо­та­е­те без пред­ва­ри­тель­но­го эс­ки­за?
Для ме­ня они – фор­мы, со­став­ные ча­сти скульп­ту­ры. Гля­дя на них, я рас­смат­ри­ваю этот не­нуж­ный ку­сок же­ле­за как часть мо­ей скульп­ту­ры, а не как быв­шую де­таль. Я не де­лаю ни­ка­ких эс­ки­зов, все об­ра­зы жи­вут во мне. Ког­да про­цесс соз­ре­ва­ния за­вер­ша­ет­ся и я ви­жу окон­ча­тель­ный ре­зуль­тат, на­чи­на­ет­ся ра­бо­та. Ме­ня ча­сто спра­ши­ва­ют, с ка­кой де­та­ли я на­чи­наю со­би­рать свои скульп­ту­ры. Я объ­яс­няю, что для ме­ня важ­но соз­дать в воз­ду­хе не­кий объ­ем, вок­руг ко­то­ро­го и про­ис­хо­дит «сбор­ка» всей скульп­ту­ры.

А про­цесс окон­ча­тель­ной свар­ки всех де­та­лей про­ис­хо­дит, ког­да я уве­рен, что все они на сво­их ме­стах. При этом все мои ра­бо­ты мож­но раз­би­рать и сно­ва со­би­рать, пос­коль­ку я всег­да ду­маю об их транс­пор­ти­ров­ке. Все мои из­вест­ные скульп­ту­ры: па­ук, ло­ша­ди, бык и т.д. – сбор­ные, а кро­ме то­го, прос­мат­ри­ва­е­мые: гля­дя на лю­бую точ­ку сво­ей скульп­ту­ры, я од­нов­ре­мен­но мо­гу ви­деть и об­рат­ную сто­ро­ну скульп­ту­ры. Они проз­рач­ны..

У Вас есть лю­би­мые ме­ста для сбо­ра де­та­лей для бу­ду­щих скульп­тур?
Ко­неч­но! В Ере­ва­не есть ме­ста промыш­лен­ных от­хо­дов, где ме­ня от­лич­но зна­ют, всег­да хо­ро­шо встре­ча­ют и да­же де­нег не бе­рут. Сто­ит мне по­пасть ту­да, как я на­чи­наю меч­тать о мо­ну­мен­таль­ных ра­бо­тах, де­та­ли для ко­то­рых так ве­ли­ки, что без кра­на не обой­тись, а это ме­роп­ри­я­тие до­воль­но до­ро­го­сто­я­щее и, к со­жа­ле­нию, сей­час мне не­до­ступ­ное.

Боль­шинст­во Ва­ших ра­бот изоб­ра­жа­ет жи­вот­ных. По­че­му?
Я очень люб­лю жи­вот­ных, мне нра­вит­ся их пла­сти­ка. Ме­ня всег­да прив­ле­ка­ли скульп­ту­ры, дер­жа­щи­е­ся на тон­ких но­гах. Нап­ри­мер, у ме­ня есть бе­гу­щий пе­тух, му­ра­вей, нес­коль­ко па­у­ков, и у всех очень тон­кие но­ги. Мне нра­вит­ся изя­щест­во, соз­дан­ное при по­мо­щи гру­бо­го же­ле­за. Но у ме­ня есть так­же об­ра­зы из­вест­ных лю­дей. Од­на из мо­их лю­би­мых – скульп­ту­ра Сер­гея Па­рад­жа­но­ва, к ко­то­рой я при­де­лал спе­ци­аль­ное прис­по­соб­ле­ние, соз­да­ю­щее эф­фект прос­мот­ра ста­ро­го филь­ма с ки­ноп­лен­кой на зад­нем пла­не.

Для ра­бо­ты с же­ле­зом, воз­мож­но, нуж­ны осо­бые чер­ты ха­рак­те­ра…
Я всег­да очень лю­бил ков­ку, люб­лю ра­бо­тать с же­ле­зом, это мое. Мы по­ни­ма­ем друг дру­га.
Но, кро­ме ра­бо­ты с ме­тал­лом, Вы так­же не­дав­но сня­лись в ху­до­жест­вен­ном филь­ме, а до это­го был до­ку­мен­таль­ный. Что это за кар­ти­ны?
Да, дейст­ви­тель­но, есть две лен­ты – до­ку­мен­таль­ная и ху­до­жест­вен­ная.
Пер­вая рас­ска­зы­ва­ет обо мне, а в дру­гой я снял­ся в эпи­зо­ди­чес­кой ро­ли ху­дож­ни­ка, то есть сыг­рал са­мо­го се­бя. Это фильм ре­жис­се­ра Су­ре­на Ба­ба­я­на, сня­тый по мо­ти­вам про­из­ве­де­ния Пер­ча Зей­тун­ця­на “Не смот­ри в зер­ка­ло”. По сю­же­ту ге­рой пе­ре­жи­ва­ет силь­ный стресс, пос­коль­ку по­те­рял свое ли­цо.

И вот он идет к ху­дож­ни­ку, что­бы тот на­пи­сал его порт­рет, и тог­да, воз­мож­но, он пой­мет на­ко­нец, кто же он на са­мом де­ле. В ро­ли ху­дож­ни­ка я и снял­ся, а сце­на сни­ма­лась в мо­ей ма­стерс­кой. Мне очень пон­ра­вил­ся про­цесс съе­мок ки­но, дол­жен ска­зать. Спе­ци­аль­но для это­го филь­ма я соз­дал ин­те­рес­ную скульп­ту­ру из гли­ны и же­ле­за – фи­гу­ру жен­щи­ны.

А вто­рая часть мо­ей “ки­нош­ной” исто­рии – это еже­год­ный бла­гот­во­ри­тель­ный кон­курс кон­ных ком­по­зи­ций, про­хо­дя­щий во Фран­ции. В 2005 го­ду мы пос­ла­ли ту­да 12-ми­нут­ный фильм ре­жис­се­ра Су­ре­на Тер-Гри­го­ря­на, который рас­ска­зы­ва­ет о соз­да­нии скульп­ту­ры ло­ша­ди и на­зы­ва­ет­ся “Рож­ден­ный из ог­ня”. Жю­ри, на­чав смот­реть фильм, че­рез нес­коль­ко ми­нут вык­лю­чи­ло его, по­то­му что ни­ка­ких ло­ша­дей там не бы­ло в по­ми­не. Доб­рую по­ло­ви­ну лен­ты за­ни­мал я: ис­кал в ку­че же­лез­но­го хла­ма ка­кие-то де­та­ли, что-то па­ял, гай­ки зак­ру­чи­вал и т.д. Пос­ле прос­мот­ра 450 филь­мов, прис­лан­ных на фе­сти­валь, один из чле­нов жю­ри сно­ва об­ра­ща­ет вни­ма­ние на диск с на­шим ко­рот­ко­мет­раж­ным филь­мом, кста­ти, са­мым ко­рот­ким сре­ди лент-участ­ниц, и жю­ри сно­ва на­чи­на­ет прос­мотр, на этот раз до кон­ца, пос­ле че­го все на­чи­на­ют ап­ло­ди­ро­вать. По их сло­вам, в те­че­ние нес­коль­ких лет су­щест­во­ва­ния фе­сти­ва­ля ник­то не сни­мал фильм об этих жи­вот­ных с этой точ­ки зре­ния. И наш фильм удо­сто­ил­ся гран-при. В том же, 2005 го­ду этот фильм по­лу­чил приз на фе­сти­ва­ле “Зо­ло­той аб­ри­кос”.

Часть Ва­ших ме­тал­ли­чес­ких жи­вот­ных нес­коль­ко лет на­зад бы­ла пе­ре­ве­зе­на за ру­беж, в част­но­сти, в Бель­гию. Нас­коль­ко мне из­вест­но, они там на очень хо­ро­шем сче­ту…
Сей­час в Брюс­се­ле на­хо­дит­ся шесть мо­их ра­бот, че­ты­ре из ко­то­рых – круп­ные скульп­ту­ры: две ло­ша­ди, бык и мед­ведь. Не­дав­но в Брюс­се­ле был из­дан ка­та­лог с опи­са­ни­ем двух­сот луч­ших скульп­тур­ных ра­бот го­ро­да, ку­да по­па­ла и од­на из мо­их ло­ша­дей. Для ме­ня это боль­шая честь, пос­коль­ку ка­та­лог ох­ва­ты­ва­ет ра­бо­ты скульп­то­ров раз­ных пе­ри­о­дов, и по­пасть в ком­па­нию к ма­сте­рам эпо­хи Воз­рож­де­ния, к Бур­де­лю или Май­о­лю – это серь­ез­ный по­вод для гор­до­сти. Есть мно­го ма­лень­ких ра­бот в Ита­лии, Фран­ции, США, Рос­сии, Ли­ва­не. Все они по­па­ли в част­ные кол­лек­ции.

А не чувст­ву­е­те со­жа­ле­ния, рас­ста­ва­ясь со сво­и­ми ра­бо­та­ми?
Я со­жа­лею толь­ко о том, что не мо­гу ви­деть их тог­да, ког­да у ме­ня воз­ни­ка­ет та­кое же­ла­ние. Нап­ри­мер, я ре­гу­ляр­но хо­жу на пло­щадь Шар­ля Аз­на­ву­ра, что­бы “на­ве­стить” па­у­ка и бы­ка. А без это­го я на­чи­наю бук­валь­но тос­ко­вать.

А име­на сво­им скульп­ту­рам да­е­те?
Единст­вен­ный раз. Один мо­ло­дой че­ло­век из Лос-Анд­же­ле­са при­об­рел од­ну из мо­их скульп­тур – го­ло­ву ло­ша­ди, и ре­шил, что она по­хо­жа на Кур­кик Джа­ла­ли из ар­мянс­ко­го эпо­са. Так мы ее и наз­ва­ли. А осталь­ные скульп­ту­ры бе­зы­мян­ные.

По­че­му мы не ви­дим Ва­ших пер­со­наль­ных вы­ста­вок?
Зна­е­те, я про­сто не ус­пе­ваю наб­рать не­об­хо­ди­мое ко­ли­чест­во ра­бот. Прак­ти­чес­ки все скульп­ту­ры про­да­ны. Не­дав­но по­сту­пи­ло пред­ло­же­ние из Ира­на. Обыч­но ра­бо­та над круп­ны­ми скульп­ту­ра­ми длит­ся 5-6 ме­ся­цев, за тот же пе­ри­од я мо­гу сде­лать двад­цать не­боль­ших ра­бот. Но вре­ме­ни ка­таст­ро­фи­чес­ки не хва­та­ет: за­ка­зы. Но у ме­ня есть воз­мож­ность, ко­то­рой нет у дру­гих скульп­то­ров: мои ра­бо­ты по­сто­ян­но де­монст­ри­ру­ют­ся под отк­ры­тым не­бом.