Вопреки расхожему мнению, Франция не заканчивается лишь Парижем, здесь еще много других городов, достойных внимания. Одним из таких является Геранд в департаменте Атлантическая Луара. Геранд – небольшой город, количество населения которого составляет 15 356 человек. Тщательно прорисованное на карте наше путешествие было многообещающим, поскольку сулило знакомство с одним из самых старинных и красивейших мест северной Франции – Бретанью. Мы двинулись в пусть рано утром из местечка Керпе и направились в городок Геранд. Практически у самого устья Луары, где земли Бретани уже заканчиваются на краю болот Гран-Бриера, которые много веков использовались для добычи тростника и ловли угря, а сегодня оборудованы в природный парк Бриер, расположился городок Геранд. Он находится почти у самого моря. Геранд окружен крепостной стеной, построенной в 15 веке. Его принято называть Ville d’art et d’histoire, что в переводе значит «город искусств и истории». Это маленький, очень гостеприимный и комфортный городок. Центральная часть свободна от транспортных средств, а ее главной достопримечательностью являются ворота Пор-Сен-Мишель, делящие город на две части. Сейчас там расположена коллекция Исторического музея. Еще можно отметить часовню Св. Иоанна, Нотр Дам-де ла Бланш, коллегиальную церковь Сент-Обен, в которой сохранилась алтарная часть колонны романского периода. Геранд великолепный средневековый городок с практически полностьюсохранившимися крепостными стенами, со старинной планировкой по принципу: главная улица – второстепенные улицы – переулки. Этот город, как выяснилось, ужасно любят кинематографисты, которые снимают исторические фильмы – настолько живописно и естественно выглядят крепостные валы Геранда и его древние кварталы. Именно это я и люблю в небольших европейских городах – когда можно спокойно гулять пешком, слушать уличных музыкантов, остро ощущать характерный средневековый дух, который трепетно охраняется по сей день не только жителями, но и городскими властями. Ведь всякое новшество – это хорошо забытое старое, и именно оно сообщает городам красоту и своеобразие. Гуляя по маленьким и узким улочкам Геранда, выходишь к разным мастерским – стекольной, деревообрабатывающей, сувенирной и хлебной лавкам. Аромат свежеиспеченного хлеба и булочек манит с такой силой, что сопротивляться ему нет никакой возможности.

Устав от многокилометровой прогулки, мы решаем немного подкрепиться, чтобы набраться сил для дальнейшего путешествия. Самый лучший выбор – многочисленные ресторанчики на открытом воздухе, во множестве расположенные в центре Геранда. И грех не попробовать блюда из морепродуктов, только что выловленных из Атлантического океана, тем более что изысканная трапеза – одно из любимых занятий французов, в котором они понимают толк. Мы выбрали ресторанчик, в котором посетители чувствуют себя одновременно и внутри помещения, и на открытом воздухе. Почти перед каждым заведением можно найти табличку, на которой написано «moule frites», что означает мидии и фри. Это бельгийское блюдо, хорошо прижившееся на севере Франции, особенно в Геранде. Конечно же, меню не ограничивается только мидиями и картофелем, есть множество других не менее прекрасных, однако это именно то, что нельзя не попробовать, оказавшись в этих краях. Мои спутники оказались людьми сведущими в морской кухне, они и посоветовали мне взятьmoule frites под белым соусом. Его вкус оказался неописуемо прекрасным, особенно под аккомпанемент белого вина. Это блюдо, на мой взгляд, можно рекомендовать в качестве кулинарного символа Геранда. А на десерт я бы советовала взять crиme brыlйe (крем-брюле), который сделает ваш вкусовой букет завершенным и совершенным.

И теперь вы (со спокойной совестью и умиротворенным желудком) можете смело направиться к главной достопримечательности города – местности Marais Salants. Еще с римских времен на соляных полях вокруг Геранда выпаривают из воды морскую соль, и поэтому Гвенранн, окружающий город регион, называют «белой страной», а Геранд известен всему миру как центр добычи соли, который также часто называют Terre de sel, т.е. «земля соли». На протяжении всей дороги по обеим ее сторонам мы видели квадратные рвы, наполненные водой и массой белого цвета. Все это я видела раньше только в телепередачах. Чуть позже, доехав до Marais Salants, мы посетили павильон, где подробно было рассказано и показано, как добывается эта приправа, без которой не обходится ни одна кухня в мире. Мы наблюдали за процессом, стоя на высоких террасах, а внизу под нами расстилалось огромное поле, разделенное на квадраты и прямоугольники. Здесь же находился выставочный зал, в котором было экспонировано множество разных видов соли – крупного и мелкого помолов, разного вкуса и цвета и даже сделанные в виде конфет. Собственно, лучшего сувенира вам не найти, особенно для домохозяек.

На этом мы решили завершить наше знакомство с Герандом, чтобы направиться дальше по берегу Атлантики и попасть в другой город – Ла Боль. Проехав примерно 30 км, мы достигли цели. Я до сих пор ощущаю на губах вкус морской соли, а в ушах звучит шум прибоя. Мои спутники, зная, как я мечтала увидеть океан, завязали глаза и подвели к берегу. Чем ближе я подходила к воде, тем сильнее становился шум волн. И вот мои глаза были освобождены от повязки… Бескрайний простор океана и его невероятная внутренняя сила буквально околдовали меня, и я не хотела, чтобы это ощущение заканчивалось. Между прочим, Ла Боль – один из самых красивых пляжей Европы, поэтически названный Берегом любви. Здесь как нигде чувствуется сила и мощь океана…

Расположившись между океаном и соляными болотами, между морскими пихтами и мелкозернистыми песками, Ла Боль образует бухту в виде полумесяца. Ла Боль считается важнейшим морским курортом и относится к привилегированным курортам французского Атлантического побережья. Но вечерами самый красивый пляж Европы становится еще красивее. Зажигаются тысячи огней, и открывается множество дверей ночных заведений! Изысканные рестораны, модные клубы, великолепные казино…

Стоит вам поближе познакомиться с историей этого очаровательного приморского городка, женственно изогнувшегося у побережья Атлантики, как вы тут же вспомните средневековые повествования в духе пылкого романтизма о неравном поединке Человека с немилостивой Природой. Впрочем, история этого места началась гораздо позже. Полтора века назад место это было пустынным заливом с зыбучими песками. А в 1883 году два шустрых предпринимателя, Бертольд и Бенуа, начали изменения, которые и создали новый облик Ла Боля. Усилия двух дальновидных деловых людей, с упорством гигантов занимающихся посадкойсосен, тополей и ольхи – в целом 720 гектаров искусственного леса, привели к созданию уникального микроклимата, а вскоре и к появлению морского курорта.

Ля Боль понравится тем, кто любит истинное ретро – старинные автомобили, моду середины XX столетия, искренность черно-белого кино – и ценит умение наслаждаться жизнью. Ла Боль не стремится успеть за веком, и потому именно здесь укрываются от его безудержного темпа и потрясений. Этот курорт хранит традиции светских морских купаний: каждый раз вы невольно ожидаете, что на пляже появится некто с подкрученными усами и в полосатом купальном костюме. Я наслаждалась этим непривычным ощущением, поскольку редко где можно испытать эффект остановившегося времени. Своеобразие приморских вилл, окруженных садами, треугольники парусов и бесконечный океанский променад – Ла Боль не похож ни на один другой курорт французской Атлантики: в нем совершенно особая атмосфера. Даже в самые жаркие дни зной смягчается ласковым соленым бризом.

Ла Боль из тех мест, которое любят люди с самыми разными пристрастиями и предпочтениями, как избалованные высококлассными курортами, непрерывным гламуром и светской жизнью, так и заядлые путешественники и любители открытий.

Одним из моих кулинарно-десертных открытий в Ла Боль был кондитерский магазин La confiserie Manuel, расположенный на центральной улице – проспекте генерала Шарля де Голля, и имеющий полувековую историю. Не успев зайти в магазин, я поняла, что от букета царящих здесь ароматов и цветов я могу потерять контроль над собой, что может в дальнейшем сильно сказаться на моей фигуре. Тем не менее, я попробовала gaufre, напоминающее вафли, с шоколадно-ванильной добавкой и украшенное клубникой. Это одно из тех мест, которое не просто рекомендовано к посещению, но способно сделать жизнь значительно более приятной. Чем и пользуются многочисленные туристы.

Ла Боль известен своими отелями и центрами талассотерапии. Здесь есть все для занятий спортом: множество школ парусного спорта, более 100 теннисных кортов, гольф, картинг, конно-спортивные клубы, прогулки на водных велосипедах и лодках, виндсерфинг, водные лыжи, яхтенный спорт, велосипедные прогулки, пеший туризм, верховая езда и пр.

Royal-Thalasso Barriиre, пожалуй, один из самых известных адресов города. Здесь расположены два крупных центра талассотерапии – Thalgo La Baule и Thalasso Baule-Les-Pins. Институт талассотерапии «Тальго Ла Боль» – один из самых больших и красивых на французской Атлантике и соединен крытым переходом с отелем «Рояль». Это трехэтажный комплекс с видом на океан, отделанный деревом, стеклом и светлым мрамором. Сюда съезжаются туристы со всего мира чтобы бросить курить, похудеть, избавиться от стресса, восстановить силы и подлечить сердце. Ну и, конечно, стать красивее. Двадцать пять разновидностей массажа, тридцать пять вариантов ароматерапии, сто разновидностей травяных чаев, которые можно пить, сидя на веранде и наблюдая за жизнью. Стоит зайти в Thalgo La Baule, как вы мгновенно оказываетесь оторванными от внешней суеты, поскольку магическая сила этого места и отменное обслуживание дарят вам незабываемо приятные моменты. Здесь можно пройти курсы сухого или подводного массажа, душа Шарко, гимнастики в мультифункциональном бассейне, водорослелечения, «жемчужных» ванн и еще много чего.

А вечером, после роскошного заката, когда ночь вступает в свои права, Ла Боль полностью менят свой облик, готовясь к встрече с любителями ночной жизни. По всей своей девятикилометровой длине берег начинает светиться и переливаться огнями отелей, ресторанов и знаменитых казино.

Ночной Ла Боль едва ли не оживленнее дневного: везде звучит музыка, по улицам фланируют красиво одетые люди, фейерверки, вечеринки на яхтах… Все то, что обычно видишь в кино, здесь разворачивается в реальности. Недалеко от этого шумного праздника жизни находится площадь Leclerc, выделяющаяся своим спокойствием и мирной атмосферой. Здесь можно попить чай из трав, сидя в маленьком кафе и наслаждаясь отблесками далекого фейерверка. Есть и более простые, но ничуть не менее эффективные радости вроде собственноручного сбора сувениров. На самом деле все просто: выходите на океанский берег и начинаете собирать ракушки, вынесенные волной. Поверьте, что эти небольшие чудеса природы еще долго будут напоминать о французской Атлантике, когда, сидя дома холодным зимним днем, вы захотите украсить его теплыми воспоминаниями.

Но в любом путешествии самым важным элементом являются близкие люди, с которыми так приятно вспоминать летние приключения.

 

Аршалуйс Дарбинян живет и работает в США уже 27 лет. Ее характерную дерзкую стрижку и белоснежную улыбку, увидев раз, вы уже не забудете никогда. Не говоря уж о том, что вы проникнетесь к ней искренней любовью и уважением, просто поняв основы ее жизни. «Делая добро, ты теряешь меньше нервных клеток, чем когда совершаешь зло», «ложитесь в постель с чистой совестью», «давать – значит получать» – эти фразы на протяжении многих лет она повторяет как мантру. Чтобы не плутать вас в дебрях догадок, скажу: Аршалуйс Дарбинян, она же Ашико, уже много лет является культурно-новостным лицом телекомпании «Горизонт», а также ведет самые громкие мероприятия шоу-бизнеса, которые проводятся в США нашими соотечественниками.

Чем ты занималась в ереванский период своей жизни? Насколько знаю, ты и начинала с медийных, публичных профессий.

Все началось в 1993 году и продолжается до сегодняшнего дня. Как часто бывает, все произошло случайно. В школьные годы я участвовала в дубляжах «Арменфильма», а однажды снялась в эпизодической роли в фильме «Мхитар Спарапет». Я также записывалась на радио: читала стихи. Это были незабываемые дни! Вот и весь мой ереванский опыт. Попав в США спустя несколько лет, я продолжала работать на армянском радио, но уже главным редактором. Я набрала коллектив интеллектуалов, потому что считаю, что только так можно делать интересные передачи, да и работать с ними намного легче. Есть такая пословица: «Лучше иметь умного врага, чем глупого друга». Но самым замечательным было то, что все мои сотрудники оказались очень хорошими людьми. Каждый день рождались интересные идеи, создавались новые программы, совершенствовались старые. А через несколько лет я ушла оттуда, и опять – случайно.

На самом ведь деле недалеко ушла – на телевидение. Почему изменила радио?

Традиция: мой голос. Как-то я прочитала текст, а на следующее утро мне позвонили и предложили вести программу новостей в телекомпании «Горизонт». Это было в 1993 году. Интересно, что телекомпания вещала на западноармянском языке. Я первая стала вести «Новости» на восточно-армянском, на котором говорят в Армении. Мне казалось, что это не понравится многим, поскольку телекомпания была основана западными армянами, и зрители привыкли именно к этому звучанию. Но тогда я услышала фразу, которую не забуду никогда: «Лицо «Горизонта» изменилось». Это означало победу. Меня приняли, и это вдохновило. Тогда новости выходили в эфир раз в неделю, и почти всю работу я выполняла одна – писала, редактировала материалы и вела выпуск. Сложно, но интересно. Я была единственным диктором, поэтому работала при любых обстоятельствах, и случалось, что выходила в прямой эфир с температурой 390. Когда ты в студии, забываешь про все недуги и оказываешься в абсолютно другом мире и делаешь свою работу максимально профессионально. Но сейчас все изменилось. Новости выходят в эфир каждый день. Появились информационные программы, политические комментарии. Несколько лет назад впервые вышла в эфир передача «Искусство с Аршалуйс Дарбинян». Вместе с тем есть и получасовая передача «Искусство», входящая в информационную часть.

У тебя в гостях бывают многие известные люди вплоть до звезд мировой величины. По какому принципу ты их выбираешь?

Во-первых, это люди, которым есть что сказать. Не люблю убивать время попусту, и сама тоже не принимаю приглашений от телеведущих, если мне нечего сказать. В этом вопросе я очень принципиальна. Например, мне нравится делать интервью с зарубежными армянами, достигшими признания и успеха. Мне интересно общаться с такими людьми, понять, как они достигли если не всего, то многого, и сумели доказать, что им можно доверять. Возможно, это откроет двери для молодых, кто не знает, каким путем достичь своей цели. Я очень патриотичная, поэтому считаю, что достижение каждого армянина – это достижение всей нации. Однажды я познакомилась с очень известным в Америке фотографом. Я даже предположить не могла, что он армянин. Вместе с удивлением я почувствовала и невероятную гордость. Я пригласила его в мою передачу, сказав: «Армянское телевидение, возможно, вам ничего не даст: вы добились почти всего. Но поверьте, что в армянской общине найдутся люди, которые будут горды и воодушевлены вашими успехами, и только поэтому вам стоит стать моим гостем». И он согласился. Одним словом, я могу убедить человека стать гостем передачи, разговорить его. Большая часть моих респондентов – состоявшиеся, зрелые люди, например, Дживан Гаспарян, Константин Орбелян и многие другие, которые не раз говорили, что мне удается вывести людей на откровенность.

Кто был самым интересным гостем?

Демис Руссос, живая легенда! Он был эксклюзивным гостем моей программы. Это искренний и очень интересный собеседник. Когда мы встретились, он внезапно сказал мне: «Сними очки, я хочу видеть твои глаза». С этого началась наша беседа, и мы, несмотря на разницу в возрасте, очень подружились. Еще очень запомнился Янни. Во время интервью он вдруг обнял меня и сказал, что я похожа на его сестру. Это притом, что к нему даже просто приближаться можно на строго определенное расстояние. Такие у звезд порядки (улыбается).

Кто составляет основную часть твоей аудитории?

Наша аудитория – это армяне всегомира, а не только Калифорнии, где живет, как известно, самая большая община. Передачи телекомпании «Горизонт» можно смотреть и в режиме онлайн во всемирной сети. Поэтому когда я представляю, например, легенду армянского театра, то для наших соотечественников, которые никогда не были в Армении, это представляет большой интерес. Но аудиторию составляет также моя соседка-испанка, которая ни слова не знает по-армянски. Она смотрит те передачи, гостями которой становятся иностранцы. Я не фокусируюсь только на армянах, поэтому среди зрителей есть много американцев.

Ты человек очень общительный и дружелюбный. Много ли у тебя друзей?

Я могу общаться со всеми, но дружу только с подобными мне. А если точнее, то люблю общаться с людьми умнее меня: у них есть чему учиться, даже если ты считаешь себя профессионалом. Если человек считает, что больше нечему учиться, значит, он уже мертв. Я дружелюбный человек и люблю моих друзей, которыми восхищаюсь. Их много и в Ереване, и в Америке. Это по-настоящему преданные люди, которые радуются моим успехам едва ли не больше меня. А в Глендейле у меня свой круг, в котором также много иностранцев. Работы это касается в той же мере.

А с кем легче работается?

Не могу сказать, что с армянами работать не получается. Но с иностранцами все намного легче, спокойнее, без формальностей, я уже не говорю о настоящих профессионалах, у которых я многому научилась. Это огромное удовольствие. Например, недавно я попала на кастинг раньше назначенного времени, и сотрудники компании сделали все, чтобы во время ожидания я не почувствовала дискомфорта. У армян такого не встретишь. К сожалению, мы пока так не умеем.

Как на твой взгляд, сильная разница между армянами, прожившими всю жизнь в Америке, и теми, кто приехал туда не так давно?

Не скажу, что пропасть, но разница, конечно, есть. В течение последних лет она стала меньше. Любой интеллектуальный человек, встретивший себе подобного, принимает его, тем более, если это соотечественник. Американские армяне имеют абсолютно другую психологию, они думают как американцы. Но в любом случае мы ищем общие точки, чтобы понять друг друга и стать ближе.

Чуть выше ты упомянула про кастинг. Кроме телевидения, в твоей американской жизни нарисовался и Голливуд. Более того, ты являешься членом Гильдии американских актеров. Как тебе удалось попасть в святая святых кино?

Я собиралась приехать в Армению, когда мой агент позвонил и сказал, что представители одной кинокомпании хотят встретиться со мной. Даже день был назначен, 11 июля. Я ответила, что в это время буду в Ереване, на что он сказал, что это моя карьера и что вся жизнь основана на риске. Мой агент прав. Не каждый день тебя выбирают в Голливуд для кинопроб! Я сдала свой билет, заплатив штраф, и наконец настал решающий день. После проб меня попросили остаться, и те пять минут, что я ждала, были самыми длинными в моей жизни. Одним словом, я прошла кастинг и снялась в фильме «SCI: NY» (SCI – Crime Scene Investigation – изучение места преступления. В США так называется реальная служба, которая занимается сбором и анализом вещественных доказательств – прим. ред.). И что интересно, за этот фильм я получила именно столько, сколько заплатила за штраф, около 1000 долларов. Так я попала в американское кино. Это совершенно иной мир, и я верю, что кино обязательно что-то меняет в жизни каждого человека.

Чья роль тебе досталась?

Я играла женщину, которая была лидером в семье. Я навсегда запомню съемки в этом фильме, потому что, во-первых, я играла с настоящими звездами – Гэри Синизом и Мелиной Канакаридес (Gary Sinise и Melina Kanakaredes). Это очень известные в Америке актеры, но в Армении о них мало знают. И во-вторых, на съемочной площадке ко мне относились так, как относятся к настоящим звездам. И это не преувеличение. Там ко всем проявляют колоссальное уважение. Но я была в шоке от того, что Гэри спорил со мной на тему Карабаха и хорошо знал не только армянскую историю и искусство, но и сегодняшнюю реальность. После премьеры мне предложили стать членом Гильдии американских актеров. Конечно, я согласилась. После этого были съемки еще в двух фильмах. Я продолжаю ходить на кастинги и пробы, но приоритетом остается телевидение.

Как ты думаешь, учеба в Университете Южной Калифорнии помогла тебе достичь той планки, на которой ты сейчас находишься?

Конечно, учеба дала мне хорошие знания, я изучала английский язык и литературу. Это престижный университет, открывающий широкие возможности. С моим дипломом я могу пойти в престижную компанию и начать работать с высокой должности. У меня были очень хорошие преподаватели, профессора, причем не только литературоведы, но и актеры. Сегодня мой сын учится в Калифорнийском университете, но сначала он поступил в USC, и мы даже получили от них письмо, где были слова благодарности, что представители разных поколений одной семьи выбрали именно их вуз. Там училась и моя сестра.

Что дала тебе Америка?

Я живу в этой стране уже 27 лет. Всеми своми достижениями я обязана этой стране. Если ты целеустремленный и любишь учиться, тебе не мешают. Но человеческие качества я получила от Бога и от родителей. Личность не может полностью измениться, она может только отшлифовываться, как драгоценный камень. Я уже говорила, что нужно стремиться работать и общаться с более умными людьми, чем ты, и мне повезло: я всегда встречала именно таких людей. Откровенно говоря, принять полностью стиль жизни американцев я не могу, потому что у меня более традиционные представления и воспитание, и я остаюсь верна им. Но у американцев есть черты, которые мне хотелось бы видеть и у армян. Например, привычка улыбаться. Чтобы в Америке решить проблему, не нужны знакомые. Нужно просто знать язык и иметь голову на плечах. Америка дает возможность сделать карьеру и продвинуться, но только тем, кто в силах принять именно такую форму жизни. Жизнь – это дорога с двусторонним движением, и если ты живешь в Америке, ты должен хотя бы частично принять их стиль жизни, но никто не будет требовать, чтобы ты изменял своим принципам.

Ты думала о том, чтобы вернуться в Армению? Сможешь жить здесь?

Я не могу категорично заявить, что не могу жить здесь, но также не могу сказать, что послезавтра перееду. Невозможно бросить все, что было нажито за 27 лет жизни. Как продиктует жизнь, обстоятельства, так и будет. Но в Ереване многое изменилось: дороги стали лучше, а люди – улыбчивей.

 

Казалось бы, в наш суматошный век, когда искусство переживает откровенный регресс, оптимистично именуемый «поиском», удивить кого-либо чем-либо практически невозможно. Правда, находятся смельчаки, которые, подвергая свою и чужие жизни опасности, пытаются выдать «что-то эдакое». Рисуются картины кровью (ну или еще чем-то своим), создаются театры, замешанные на полнейшем абсурде, «по-своему» интерпретируются музыкальные произведения, которые в оригинале, пожалуй, никто уже и не может прилично сыграть… Словом, мучаются люди, терзаются. Пытаются протолкнуться в будущее, на деле не разобравшись толком ни в прошлом, ни, самое главное, в настоящем.

Наш собеседник – коренной ереванец и прекрасный музыкант-тромбонист Саркис ОГАНЕСЯН – решил пойти иным путем, на его взгляд, более верным. Разменяв пятый десяток, он начать рисовать… здания, которых уже нет. Саркис решил запечатлеть снесенные ереванские здания такими, какими их помнит он… и, возможно, еще небольшая группа людей. В итоге родилась галерея примерно из 40 картин…

Саркис, с чего все началось – почему Вы решили взяться за карандаш?

В 1963-м году я, пятилетний, впервые стал свидетелем сноса одного из моих самых любимых зданий. Потом еще и еще… Год за годом на моих глазах разрушались родные здания, а вместо них появлялись инородные «коробки». Смотреть на это равнодушно было невозможно, но ведь и против бульдозера, как говорится, не попрешь… Последней каплей в марте 2005 стало известие о предстоящем сносе всех старых зданий в центре города. Я уже давно живу в Ачапняке, но, узнав об этом, не выдержал – ком подкатил к горлу! – и побежал на улицу Лалаянца, чтоб увидеть свой родной дом… в последний раз.

Долго я простоял перед своим домом. Предстоящее расставание и захлестнувшая волна воспоминаний вдруг натолкнули на мысль о том, что все этосохранится лишь в моей памяти и надо бы как-то запечатлеть эту картинку… Я достал карандаш и начал рисовать свой дом. Эта картина и стала отправной точкой в моей деятельности – я решил зарисовать все те дома, которые еще живы в моей памяти.

Я смотрю, на Ваших рисунках изображены даже такие детали, как деревья, колодцы… Вы все это помните?

Ну, может быть, кое-что и не совсем точно, но я ничего не приукрашиваю. Некоторые из «моих» домов дожили до 1969 года, другие – до 1967 года, часть была снесена совсем недавно… Рисую в основном, здания центра, хотя есть и два дома в Норке.

Вы пользуетесь какими-то старыми фотографиями?

Крайне редко. Говоря сегодняшним компьютерным языком, фотографии для меня представляют интерес исключительно как драйверы. Может, фрагмент какой напомнят, но дальше я уже дополняю сам. Просто переношусь мысленно в то время, фиксирую все воспоминания и уже по ним создаю или достраиваю рисунок.

В музее истории Еревана знают о Вашей галерее?

Конечно! Это мое прибежище, я знаком там со всем административным составом. И они все меня очень хорошо знают – вплоть до охранника. Там находятся фонды моего деда. Он внес немалую лепту в становление культуры Еревана и был среди тех деятелей, которых в начале 20-х пригласили в Ереван. Это архитектор Александр Таманян, композиторы Романос Меликян, Азат Манукян, Александр Спендиаров и мой дед – Саркис Оганесян. По профессии он был художником-карикатуристом, графиком. Начинал с агитплакатов, зарисовок, потом стал работать в детских садах, воспитывать детей. А в 1937 году был репрессирован.

Что Вы ставили во главу угла, создавая свою галерею?

Необходимость зафиксировать прошлое в настоящем, дабы знать, куда идти в будущем!..
Есть, конечно, и позитивные подвижки в жизни города, но в целом-то меняется инфраструктура Еревана, его лицо! Хорошо ли это? Правильно ли?.. В других городах традиционно сохраняются и даже периодически приводятся в порядок – реставрируются и реконструируются – все старые здания. У нас же в этом направлении ничего не делается. Вместо снесенных зданий устанавливаются бетонные скелеты, а на них нашлепывается облицовка со старых зданий. Страшное слово – «новодел»!

А Северный проспект?.. Разве он задумывался таким, как этот узкий проходной коридор? Никакого единства, сплошное нарушение архитектурных ансамблей… Колонна без антаблемента торчит где-то в небе, нечто в национальном стиле продолжает смысл с трудом начатого, а в середине – кусок «торта» фиолетового цвета под названием «Норд».

А что бы Вы сделали, если бы представилась возможность распоряжаться не только карандашом и листком бумаги?

Изначально необходимо учесть те традиции, которые были заложены первыми архитекторами, возродившими Ереван из глинобитного города в каменный – я говорю о


Меграбяне и Мирзоеве, – а потом уже пересмотреть планировку в свете того, что сделал Таманян. Далее необходимо скорейшим образом приостановить безобразное строительство города, снести всю эту страшную «лепнину» и начать заново планомерно застраивать город 3-х – 4-х-этажными зданиями. Больше-то, как выясняется, никому и не нужно – пустуют каменные джунгли! Самое главное, необходимо возродить город-сад – с большим количеством зеленых насаждений и традиционными, родными, настоящими ЕРЕВАНСКИМИ УЛИЦАМИ!

…И, возможно, в этом деле мои рисунки сыграют не последнюю роль.

 

Сергей Смбатян.

В рамках I международного фестиваля культуры и искусств «Встречи друзей» состоялось выступление оркестра в Одессе, а в честь 20-летия независимости Армении самый молодой (по определению) армянский музыкальный коллектив выступил с гастрольными концертами по Европе. (На момент интервью гастроли ожидались – прим. ред.).

Подробнее беседуем с талантливым музыкантом и дирижером оркестра

Сергеем Смбатяном.

Как вас приняли в Одессе?

Согласитесь, Одесса, в силу устоявшихся там традиций и, конечно же, тех ее выходцев, что ныне являются законодателями профессионального искусства во всем мире, представляет собой не самую легкую площадку для выступления, а тем более для премьерного. Получив приглашение на фестиваль, мы прекрасно осознавали это, равно как и то, что зритель так или иначе будет сравнивать нас с другими коллективами, и постарались основательно подготовиться.

Из зарубежных произведений в нашу программу вошли: симфоническая поэма «Джинны» для фортепиано с оркестром (Франка) – произведение ранее не исполнялось в Одессе – и прелюдия «Послеполуденный отдых Фавна» Дебюсси, также не звучавшая там последние 15 лет. В армянской программе были представлены произведения Хачатуряна, а «Праздничную увертюру» Александра Арутюняна оркестр посвятил человеку, сыгравшему большую роль в становлении оркестра – присутствующему там Михаилу Швыдкому в честь его дня рождения.

Физически это был очень тяжелый концерт, но тот моральный заряд, подъем и удовольствие, которое мы испытали, не сравнить ни с чем. Мы выступали с прекрасными музыкантами – Алексеем Ботвиновым (Украина) и Джулией Зильберквит (США). Симфонический оркестр – это махина, и для того, чтобы получился контакт солиста и оркестра, требуются порой долгие репетиции. Но иногда и вовсе не получается. А вот с первоклассными музыкантами получается все очень легко и быстро! Тем не менее, мы очень волновались перед концертом. Но когда по окончании зал встал на ноги и буквально «утопил» нас в аплодисментах, мы поняли, что справились-таки с поставленной перед нами нелегкой задачей. Мы, можно сказать, выдержали это испытание на мажорной ноте, и доказательством тому – повторное приглашение в Одессу.

Вы часто выступаете за рубежом и имеете возможность сравнивать как профессионализм исполнителей, так и благосклонность зрителя. В чем на Ваш взгляд, разница, между одесским и ереванским зрителем?

Разница изначально в том, что наш зритель нас не только знает, но и с первых дней возникновения оркестра следит за нашими успехами. Однако одесский прием оказался не менее теплым, и это, с объективной точки зрения, для нас очень важно! Конечно, в Армении, равно как и в любой другой стране, применимо утверждение об отсутствии пророков в своем отечестве. Раньше мне казалось, что падкость на все заморское – характерная черта исключительно нашего зрителя. Однако, повидав мир, я понял, что подобное положение вещей практически повсюду. К примеру, если ты живешь в Лондоне, и тебя как музыканта не признает Нью-Йорк, Москва, Токио и т.д., то тебе и в Лондоне делать нечего.

Вы успешно зарекомендовали себя как талантливый скрипач, а потом переквалифицировались в дирижера. Вас никогда не коробил тот факт, что Вам приходится оправдывать свою новую ипостась, так как зритель подсознательно сравнивает Смбатяна-дирижера с Смбатяном-скрипачом?

Честно говоря, нет. Возможно, потому, что сам никогда не проводил подобной параллели. Все это одно целое – музыкант-скрипач, музыкант-дирижер… Главное, быть по-настоящему музыкантом, а остальное, как говорится, детали. Конечно, желательно совершенствоваться в каком-то одном направлении, и тут как в математике: есть желаемое и необходимое. Поэтому я больше Смбатян-дирижер.

Нормальная тенденция любого творца – самосовершенствование, обучение. Ваша аспирантура в Лондоне не страдает из-за обилия гастрольных выступлений?

Наоборот, мой преподаватель Пол Бро – один из самых признанных в Англии мастеров – даже приветствует мою «международную обкатку». В Академии также с большим пониманием относятся к моей концертной деятельности. Кстати, многие из моих лондонских учителей довольно неплохо осведомлены об Армении и считают нас носителями одной из самых богатых культур в мире.

Приятно, когда тебя идентифицируют по той культуре, которую и ты действительно считаешь своей… Хотя бытует мнение, что за рубежом мало кого интересует твое происхождение, а тем более история и культура: хороший специалист – любят, плохой – нет. Так ли это?

И да, и нет. Американца или англичанина мало волнует их этническое происхождение: один – гражданин США, другой – Великобритании. А вот для представителей малых народов весьма важен фактор самоидентификации. Можно сказать, этот фактор как бы является для них логическим продолжением инстинкта самосохранения. С другой стороны, отрадно, что мы, являясь малочисленным народом, дали миру такое количество прекрасных музыкантов. Перечислять можно долго… К примеру, одни из самых лучших скрипачей в мире – Сергей Хачатрян и Михаил Симонян – сегодня входят в пятерку лучших. А это очень серьезная заявка! Я никогда не задумывался, кто армянин, а кто нет. Но, конечно, очень приятно, когда за рубежом встречаешь армянскую фамилию.

Что Вы вкладываете в понятие «армянский музыкант»? Что оно значит для Вас?

Быть армянским музыкантом – это, прежде всего, быть ответственным за культуру своей страны, пропагандировать творчество армянских композиторов, которые, к сожалению, сегодня не представлены в мире на том уровне, какого действительно заслуживают. Наш оркестр исполняет произведения Мирзояна, Тиграняна, Айрапетяна, Арутюняна и многих других. После прошлогоднего выступления в Берлине, где мы исполняли «Потерянный воздушный шар» Айрапетяна, пришло много писем от немецких коллег с просьбой отправить им запись и ноты этого произведения. Я очень рад, что пропаганда армянской музыки – как в Армении, так и вне ее пределов – легла в основу фестиваля современной музыки и этой тенденции активно придерживаются мои коллеги-дирижеры, блестяще представляя произведения армянских композиторов во всем мире.

Кстати, о фестивалях. Осенью Ереван, как правило, пестрит таковыми. Ваш оркестр будет представлен в рамках какого-то из них?

Знаете, я по натуре оптимист, однако наличие такого количества фестивалей считаю не вполне уместным. Тратятся немалые деньги на привоз артистов, зачастую… известных лишь самим организаторам фестивалей. Я не хотел бы называть конкретных имен, но мне неприятно, что в Ереван порой приглашаются третьесортные музыканты и представляются армянской публике как суперзвезды. Очень обидно, ведь те же гастролеры уезжают из Еревана далеко не с лучшими впечатлениями об уровне и культуре нашей страны. Помню, я встречался в Москве с музыкантом, побывавшим на одном из таких наших фестивалей. Все его впечатления о Ереване сводились к интересам исключительно гастрономическим – он говорил об Армении лишь как о месте, где можно вкусно поесть. Этакий общепит…

Очень обидно. Я считаю, как бы ни было сложно сегодня в социально-бытовом плане, мы не имеем никакого морального права так играть с именем страны, так опускаться.

…Что касается наших планов, то по возвращении из Берлина у нас состоится ряд осенних концертов. В декабре ожидается приезд великолепного пианиста Дениса Мацуева. Мы давно с ним дружим, и он всегда с радостью выступает перед нашей аудиторией.

И напоследок, расскажите о предстоящих гастролях в Европе.

Я очень горд тем, что честь представлять Армению в рамках празднования 20-летия независимости страны выпала именно нам. Гастроли пройдут в Бельгии, Германии и Голландии. Помимо трудов армянских композиторов – Тиграна Чухаджяна, Эдварда Мирзояна и Эдуарда Айрапетяна – в программу вошли также произведения Рахманинова, Верди и Генделя. Предусмотрена и вокальная программа в исполнении молодого талантливого баритона Геворка Акопяна. Солировать будут также Лусине Хачатурян, Сергей Хачатрян и Карен Арутюнян. Первое выступление коллектива в рамках европейских гастролей состоится в Брюсселе, а завершится программа в Гааге. Уверен, наш оркестр, то есть поколение музыкантов, выросших в нелегкие годы становления армянского государства, сможет достойно выступить, в очередной раз продемонстрировав, что Армения является страной с прекрасными музыкальными традициями и высококлассными профессионалами, которых отличает высокое исполнительское мастерство и сценическая культура.

 

Имена братьев-близнецов и кутюрье Вардана и Геворга Тарлоянов звучат рядом с такими, как Диор, Готье, Гальяно, Лакруа. Их шоу-показы – это фантастический фейерверк из элементов haute couture, театра, оперы. Это изысканный рисунок, составленный из световых эффектов, музыки и сценографии. Это сложные постановки-дефиле, которые позволяют себе такие гиганты, как Дома Лакруа, Диор, Готье. Путь наверх вовсе не был усыпан розовыми лепестками – несколько лет Вардан и Геворг продирались сковзь шипы тех самых роз, ни на секунду не забывая о своей мечте – столице мировой моды Париже. Париж признал их, теперь они там – свои. Не хватает одного – Дома моды братьев Тарлоянов. Как Вардан и Геворг достигли от-кутюрных высот и признания, они рассказали нам в эксклюзивном интервью, приехав в Ереван после пятилетнего отсутствия.

Откуда вы родом и кто ваши родители?

Вардан Тарлоян: Наши родители из Муша, до 1915 года их семьи эмигрировали в Эчмиадзин, потом вернулись и в 15-м году снова эмигрировали, на этот раз в Гюмри. А в 46-м родители перебрались в Ереван, и мы родились здесь. Стремление к красоте и вкус у нас, наверное, от мамы, которая работала на швейной фабрике и любила заниматься рукоделием, а также от дядей-мебельщиков. Мы начали рисовать в пять лет и рисовали преимущественно девушек. По три раза в день ходили в цирк, потом, когда подросли, в оперу. Однажды мы пошли с классом на оперу Беллини «Норма» с Гоар Гаспарян, и… заболели музыкой. Мы стали настоящими меломанами. А сейчас лично я склонен больше к философской литературе, не люблю романы и больше интересуюсь к реальностью. Меня интересует, кто мы такие, что происходит в мире, тайны природы… Я ищу истину. На моем столе всегда лежит несколько книг, в основном на французском языке. Много читаю Ницше, Канта, жизнеописания знаменитых художников прошлого и настоящего – Мондриана, Отилье Редона. И недавно начал читать Штайнера. Он очень верно рассуждает о человеческих способностях и механизме восприятия. Вермеер и Рембрандт никогда не выходили за пределы своего города, но, наверное, такие гениальные люди не нуждались в путешествиях, чтобы научиться чему-то новому. Именно это я и хочу понять. Свои попытки к пониманию таких вопросов мы реализуем через моду. Наши коллекции – способ выражения эмоций и мыслей. Одежда сама по себе для нас – ничто. Мода похожа на кино, это синтез всех искусств, в каком-то роде мода – это архитектура, потому что осуществляется построение конструкции путем совмещения отдельных элементов. В модели должна быть душа. Ткань – это наш способ выражения, инструмент работы.

С чего начался ваш путь в большую моду?

В. Т.: Любовь к моде у меня зародилась, когда однажды в журнале «Бурда» я увидел модели Ива Сен-Лорана и Пьера Кардена (в нашем подсознании дремлют идеи, которые просыпаются от каких-то импульсов). А первый шаг я сделал в автобусе по дороге в Гюмри, набросав маленькие эскизы каких-то нарядов. Это было на 3-м или 4-м курсе. И дипломную работу мы решили писать по теме «Мода и национальная одежда». Нашими руководителями были Ада Габриелян и Маргарита Манукян (последняя училась вместе с Зайцевым). Мы мечтали попасть в Париж, чтобы продолжить там учебу. Французский язык произвел на нас огромное впечатление еще в детстве, когда его учила наша сестра. Примерно тогда же, приняв участие в одном телевизионном конкурсе молодых талантов, я понял, что не намерен проигрывать: мы обязательно должны поехать в столицу моды. Мы познакомились с турком армянского происхождения, Акопом Суру, у которого в Голландии была своя фабрика. Ему понравились наши работы, и он пригласил нас к себе. Нам тогда было примерно по 25 лет. Прошел год, и однажды мы нашли в нашем почтовом ящике большой, мокрый от дождя конверт, а внутри – пригласительные билеты и виза. Так в августе 91-го года мы поехали в Голландию. Пройденный нами путь похож на историю Гикора Туманяна, таков менталитет нашего народа.

Что послужило трамплином, после которого вы пошли вперед и вверх?

В. Т.: Наше пребывание в Голландии длилось всего месяц, потому что мы не сошлись с Акопом Суру по некоторым вопросам и ушли из его дома фактически в никуда. Наши скитания были довольно долгими. В конце концов мы попали в Бельгию, Антверпен, где был армянский центр, принадлежащий семье Асланянов (они занимались брилпроизвел лиантовым бизнесом). Они нам помогли организовать художественную выставку. Затем мы попытались поступить в Академию моды, но затея не удалась, поскольку мы не имели права учиться по статусу. Мы два года жили в Брюсселе и работали у одного состоятельного армянина барменами, а Геворг еще и преподавал рисование в католической школе. Но нашей мечтой оставался Париж. И вот в 93-м году мы попали туда и сразу стали интересоваться школами. Нашли ее – ESMOD, Высшая школа искусства и моды, – куда нас приняли после сдачи профессиональных экзаменов. Однако за год учебы по двум дисциплинам – дизайну и выкройке – нужно было платить 31 тысячу евро. Мы вернулись в Бельгию в надежде, что нам помогут тамошние армяне. Они были очень удивлены нашей смелости, ведь даже их дети не пытались попасть в эту школу. Мы были на грани отчаяния и написали письмо руководству школы, сообщив, что не в состоянии платить за учебу. Спустя неделю пришел ответ, что они нашли для нас финансы, откуда – непонятно. Так мы снова поехали в Париж, где у нас не было никаких знакомых. Нам очень помогли армянские организации, и в частности Мари Нубар, дочь Нубара Паши.


И так получилось, что мы даже начали получать стипендию от Фонда Гюльбенкяна. В ESMOD мы научились технике, а искусством мы уже владели. В дизайне нужно иметь своеобразную логику, уметь один материал использовать в нескольких отраслях производства. За четыре года мы прошли стажировку в нескольких Домах моды, в том числе «Кристиан Лакруа», «Нина Риччи», «Джанфранко Ферре» и «Кристиан Диор». Там мы работали наравне со штатными сотрудниками. Научились, как нужно собирать коллекцию, организовывать весь процесс, налаживать производство. Мода – это очень сложное, синтетическое искусство. Оно включает в себя все, начиная от чистого творчества и заканчивая продажами. Нужно знать все параметры, потому что, будучи художественным руководителем, ты отвечаешь за все: за покрой, форму, цвет, исполнение. В 96-м мы закончили учебу и начали работать ассистентами у Джона Гальяно в модном доме «Кристиан Диор». Ему очень понравились наши рисунки. Он говорил, что мечтал делать такие красивые иллюстрации, но, к сожалению, в моде не все умеют рисовать. У Гальяно мы проработали год и решили начать собственное дело.

Вы так спокойно произносите имена модных небожителей…

Рано или поздно все становится привычным. Ну так вот, мы взяли наше портфолио и отправились искать по Парижу место приложения наших талантов. (Смеются). И познакомились с армянином из Турции, Еремией Берберяном, чья фабрика во Франции была четвертой по пошиву одежды и производству аксессуаров для Louis Vuitton, Cartier, Chanel. Ему понравились наши работы, но на работу он нас не взял. Потом он сказал, что собирал о нас информацию, чтобы знать, стоит ли нам доверять. В итоге он решил финансировать нас безвозмездно на сумму 80 000 евро, чтобы смогли подготовить нашу первую коллекцию для Недели высокой моды (у членов Союза дизайнеров есть право участвовать четыре раза в год в Неделе высокой моды). Нам выделили большой зал для производства. Мы купили все необходимое оборудование и пригласили для сотрудничества работников «Диор» – закройщиков, портных и т.д. Технические навыки едва ли не самое важное в нашей профессии, даже больше, чем идея, красота, дизайн. Вечером после работы они приходили к нам. И после того, как коллекция для Недели была готова, мы сообщили об этом прессе. И вот тогда во всех газетах и журналах начали появляться статьи о нас. Дефиле состоялось в «Гранд отеле», рядом с Оперой. Наш продюсер провел суперпрофессиональную работу, пригласив не только топ-моделей, но и других специалистов. Там с этим довольно жестко. Никто не будет спрашивать тебя: сколько у тебя денег? Их интересует, что ты сделал, чем собираешься поразить публику, каких моделей выбрал для своего показа и прочее. Это своеобразный мир со своими законами, где информация о каждом распространяется мгновенно. И репутация – главное.

Все было сделано по высшему разряду и было похоже на театральную постановку с продуманной сценографией, светом, музыкой, образами. А мы чувствовали себя как на экзамене. Неделю моды освещают самые известные в мире моды журналисты. О нас написали почти все газеты и журналы – «Мари Клэр», «Либерасьон»… И поверьте, ничего нового мы им не показали, просто выразили свои чувства, но отзывы были самые положительные. И на самом деле, мы повторимся, идея одежды как таковой тут на втором плане. На первом – это мироощущение, выраженное посредством моды. И больше всего ценится наша творческая искренность и честность.

Какие чувства вы тогда испытывали? Ведь это был ваш первый показ не где-нибудь, а на Неделе высокой моды в Париже!

Сначала – глубокое удовлетворение, чувство, что мы состоялись. Но после дефиле наступило чувство полного опустошения, но, наверно, это свойственно всем творческим людям. Требуется время, чтобы зарядиться вновь. Это нормально, но мы немного испугались, потому что неясно было, а что же дальше? Но выяснилось, что это нормально: пустота проходит. Чувство безмерного восхищения знаменитыми дизайнерами, с которыми сегодня мы работали бок о бок, у нас было в студенческие годы. Но непосредственно во время Недели мы стали относиться к этому довольно спокойно. Мы не совсем ясно осознавали, что же происходит с нами. Это произошло позже, со временем. Знаете, процесс творчества похож на роды. Некоторые мысли должны выйти из головы, реализоваться, получить материальную оболочку, а затем – и душу, чтобы вы успокоились.

Во время нашей прошлой встречи вы сказали, что все свое время проводите в музеях и книжных магазинах.

В. Т: Да, это хорошая духовная подпитка. Но я также крайне увлечен политикой и экономикой. Мое утро начинается с новостей «Евроньюз». Почему я интересуюсь политикой? Потому что всему миру интересно, как будет развиваться человечество, мода, потому что это напрямую связано с производством. Мы не просто работаем в нашей мастерской, мы думаем о сегодняшних человеческих потребностях. В мире дизайна проводится масса соцопросов, например, из какого материала делать этот стол, какой высоты и т.д. Если нет ответов на такие примитивные вопросы, то на инновации ответов точно не найдется.

Геворг Тарлоян: Понимаете, очень интересно наблюдать за тем, как решают различные вопросы политики. Это же еще один тип мышления, отдельный язык, который интересно постигать.

В. Т.: Я читаю армянские оппозиционные газеты. Нас интересует абсолютно все, и, по-моему, это абсолютно обычное явление в природе. Я принимаю абсолютно все – рабис, отсутствие вкуса, воспитания, некрасивых людей, потому что во всем есть что-то интересчества ное, поучительное. Именно это и есть основа философии – изучение природы и окружающего мира. В нас присутствует инстинктивная необходимость учиться, получать информацию, поскольку она питает нас духовно. Мы не чокнутые дизайнеры, которые сидят, запершись в своем ателье, и вечно что-то рисуют. Нет, мы включены в мир со всеми его процессами. Нам интересно проникать в образ мышления европейцев, стиль и способ жизни. Это помогает нам быть более гибкими в отношениях, потому мы очень сильно отличаемся от них.

Что вы вынуждены были изменить в себе для того, чтобы постоянно идти вперед?

В. Т: Мы не меняли в себе ничего, наша любовь к искусству, к красоте и природная утонченность усилились, благодаря чему мы смогли жить во Франции более гармонично. Я считаю, что европейская культура принадлежит нам в той же мере, что и армянская. Париж в той же мере свой, что и Ереван. Я очень люблю культуру Европы, люблю Армянское Средневековье. Есть общечеловеческие культурные ценности, которые не знают национальности. Доминанта духовности – вот что для меня самое важное.

Г. Т.: В армянской культуре многое не сохранилось, остались только литература, музыка, которая уникальна благодаря Комитасу, язык и языковое мышление, а также индивидуализм нашей церкви. Благодаря этому мы существуем до сих пор. Во всем остальном мы лишены индивидуальности. Кухня? Нет. Нас в Ереване часто приглашают в гости, и мы заметили, что квартиры часто напоминают люксовые отели, и явно чувствуется, что в таком доме жить некомфортно. Для меня это выглядит как бутафория, как если бы я находился в Диснейленде. В Европе люди стремятся к простоте, к минимализму, к экологически чистому жилью. И знаете, что еще мы заметили в Армении? При всем кажущемся благополучии люди часто чувствуют глубокую духовную неудовлетворенность. Здесь напряженная аура. И почти всегда мы слышим: «У нас все есть, но чего-то не хватает». Нам кажется, что существует дефицит духовности, которую не может дать один человек другому в полной мерe. Это глубоко индивидуальная работа каждого над собой.

Несколько лет назад в одном из интервью вы выразили надежду на создание собственного Дома. Ваша мечта осуществилась?

Г. Т.: У нас пока маленькое ателье. Для создания настоящего Дома моды нам требуются инвесторы, которые разделят с нами ответственность, а не спонсоры. Тогда мы сможем развивать наше дело, бренд Tarloyan. Если мы будем продолжать участвовать в показах, не имея собственного производства, то люди перестанут к нам серьезно относиться. Сейчас мы шьем свои ежегодные две коллекции в других Домах моды. Мы должны работать или на самом высоком уровне или не работать вообще. Мы с большой ответственностью подходим к собственным финансовым обязательствам и добросовестно платим за все. Поэтому к новым проектам относимся с большой осторожностью: они стоят немалых денег. Честность и доверие – наши приоритеты в работе.

А что дальше?

В. Т.: Однозначно мы останемся в Париже, вне Парижа все движется гораздо медленнее и гораздо скучнее. Однажды в Париже я встретил Юдашкина, и он сказал, что оставил Милан, потому что это «провинциальный город, поскольку там думают только о бизнесе, а не о высокой моде». У итальянцев огромный вклад в моду, но у них более предпринимательский подход к ней. А Париж – это сокровенный город, именно здесь собрались все лучшие представители высокой моды – итальянцы, американцы, англичане, французы. Париж – это шарм, не поддающийся никаким объяснениям. Парижане умеют одним небольшим, незаметным штрихом создать завершенный и совершенный образ. Именно во французах есть изысканность и утонченность мировосприятия, и спорить об этом так же бессмысленно, как спорить о работах Леонардо да Винчи. То же касается и французской кухни. Невозможно понять все за один день, нужно пожить здесь некоторое время, подышать этим воздухом, чтобы проникнуться духом страны, понять, каким образом ее жители наслаждаются жизнью.

Г. Т.: Я крайне не согласен с выражением «на вкус и цвет товарища нет». Высшие ценности, высшая эстетика и вкус неоспоримы. Если кто-то скажет, что музыка Моцарта плохая, то я сильно засомневаюсь в качествах говорящего. Есть раз и навсегда принятые эталоны, которые нужно просто принять.

Каким вы нашли Ереван, его жителей и особенно женщин?

В. Т.: Я очень люблю Феллини, чьи женские образы мне напоминают армянских женщин – обильно накрашенных, разодетых, всегда на каблуках. И вот я думаю, а почему бы и нет? Я начал воспринимать Ереван как итальянскую сцену, наши женщины более женственны, есть в них что-то трогательное, делающее их более интересными. Вместе с тем появляется значительная доля вульгарности, когда ты начинаешь понимать контекст ее одежды, цвета волос, макияжа и т.д., вот эта мысль мне мешает. Но я согласен принять вульгарность, если она со вкусом (такое тоже вполне возможно), как, например, в фильмах Альмодовара. Но поскольку все эти ухищрения сделаны с целью привлечения внимания, то есть другие, гораздо более красивые и утонченные способы.

Г. Т.: Я заметил, однако, что стало больше людей с хорошим вкусом, женщины стали одеваться практичнее, обувь на низком каблуке. Молодежь более яркая, европейского вида. В архитектурном смысле город, как нам кажется, находится в состоянии хаоса. Единственное, что прибавилось со времени нашего последнего визита, это разнообразные и со вкусом оформленные кафе и рестораны. Но движения как такового нет. Невозможно жить и интересоваться только едальнями. Я не обвиняю никого, просто констатирую факты.

В. Т.: Невозможно одинаково жить в Ереване и Париже. Если я каждый день буду проводить время с друзьями, переходить из одного кафе в другое, у меня не останется времени для творчества. Наступают моменты, когда нужно уединиться, если, конечно, вы человек искусства, и уделить время себе. Нужна тишина. Сильные эмоции, друзья, встречи, застолья – все это хорошо, но нужно уметь оторваться от этой суеты.

Г. Т.: Когда Матисса приглашали на светские рауты, он практически всегда отказывался, говоря, что ему нужно работать, писать картины. Время стоит дорого. Лень есть во всех, но приходит время, когда понимаешь: нужно сделать что-то важное. Если не рисовать, то хотя бы посетить музеи и т.д. Это вопрос времени. В Армении изменилось многое, но все равно – старые проблемы, как бумеранг, постоянно возвращаются. Мир движется вперед, а мы еще стоим на месте. Живя в Париже, мы всегда наблюдаем за жизнью Армении посредством СМИ – телевидения, газет, интернета, и кажется, что вот они – долгожданные перемены! Но приезжаем сюда и понимаем, что старое никуда не делось – та же общая усталость и неудовлетворенность. Нам очень хочется что-то сделать для нашей родины – открыть небольшой Модный салон, начать преподавать где-то, обмениваться опытом – но каждый раз встречаем препятствия. Или недобросовестные людей, или еще что-то. Возможно, мы что-то не так делаем…

Что является самой индивидуальной чертой вашей моды?

Г. Т.: Мистицизм, красный и черный цвета, детали, идущие еще из Средневековья, и наверное, состояние души, которое ощущается в моделях коллекций. Мы не ищем красоту как таковую, для нас это прошедший этап, есть красота совершенно другого уровня. Видимо, в этих неуловимых, но ощутимых деталях и кроется наш секрет. Но главное для нас – это архитектурный образ мышления, построение конструкций и создание форм, в которых есть душа.

 

Японский дизайнер Такеши Сано (Takeshi Sano) разработал уникальный дизайн потолков в ресторане Tsujita, расположенном на одной из улочек Лос-Анджелеса. Его уникальность состоит в том, потолок утыкан тысячами деревянных палок, создавая иллюзию облаков.

Собственно, идея создания данного проекта и была навеяна дизайнеру облаками. В Японии существует храм IZUMO, а вокруг него всегда можно наблюдать непередаваемо красивые облака. Именно воспоминания об этой красоте Takeshi Sano постарался перенести в свое творение. Ему понадобилось 25 000 деревянных палочек, похожих на барабанные, для того, чтобы получить иллюзию неба на потолке ресторана, создав, тем самым, интимную, уютную атмосферу в общественном заведении.

Аккуратно расположенные 25 000 деревянных палочек напоминают своей формой барабанные. «Для получения реального стереоскопического эффекта облаков надо было точно подсчитать фокусное расстояние между линией глаз и палочками, а также выбрать правильное расстояние между последними, что, я думаю, мне удалось! – говорит Такеши Сано. – И дело не только в этом проекте. Я придерживаюсь такого подхода к любой работе, ставя перед собой цель создать пространство, где сосуществуют искусство и интерьер. Одновременно мне хочется передать посетиДеревянные телям деликатность японской красоты и специфичную атмосферу, после чего им точно захочется посетить Японию. Очень хочется превратить этот ресторан в один из элементов японского возрождения. IZUMO – одна из самых главных святынь Японии. Облака в IZUMO имеют мистическую красоту, и мне хотелось передать ее в этом дизайне».

 

Клиенты из Мадрида заказали проект дизайна двухуровневой квартиры в Галиции у A-Сero Architects. Проект заключается в реконструкции дуплексной квартиры в жилом доме в районе Галиция. Хозяева приезжают сюда время от времени, поскольку постоянным местом их проживания является Мадрид.

Архитектурная и градостроительная компания A-Cero была создана в 1996 году архитекторами Хоакином Торресом (Joaquin Torres) и Рафаэлем Льямасаресом (Rafael Llamazares, 1970) для работы над глобальными архитектурными проектами и эксклюзивными интерьерами. Многие из них стали обладателями международных призов. На сегодняшний день компания занимается комплексным развитием архитектурных проектов. В Штате A-Сero состоит из более пятидесяти профессионалов.

Офисы компании находятся в Мадриде, А-Корунье, Дубае, Доминиканской Республике, Вьетнаме и России. Реализованные проекты A-Сero можно увидеть в Испании, Дубае, Вьетнаме, Доминиканской Республике и России. «Тщательно изучив все потребности клиента, мы начинаем фантазировать, проектировать и в конце концов убеждаем заказчика в том, что надо сделать именно так», – говорят Торрес и Льямасарес.

Квартира занимает два последних этажа четырехэтажного жилого дома, на каждом этаже которого расположены по две квартиры. Дом имеет 30-летнюю историю и построен в урбаническом стиле 80-х, что типично для множества домов испанских городов. Планировка того времени никогда не подвергалась капитальным изменениям. Было очевидно, что значительная трансформация неизбежна для того, чтобы улучшить такие аспекты, как функциональность, освещение, дизайн. Квартира была полна красочных клише меблировки того времени с множеством повреждений и следами легких починок. Были, однако, элементы, которые необходимо было сохранить, например, некоторые жалюзи с широкими рейками, которые сначала казались большим препятствием для освещения. Сохранив форму и размер окон, дизайнеры добились хорошего освещения. В интерьере преобладает белый цвет, и лишь некоторые элементы, словно встряска, пробуждают нас, бросаются в глаза за счет контрастного черного цвета и синей подсветки. Они-то и расставляют необходимые акценты, подчеркивая форму и объем.

Затем последовали радикальные изменения, чтобы улучшить каждый аспект дизайна и стилистического оформления помещения. В результате 250 квадратов жилой площади превратились в нечто крайне современное и комфортное! К слову, большая часть мебели была разработана дизайнерами студии A-Cero. Возможно, значительная часть секрета успешности дизайн-проектов студии кроется в том, что все они чрезвычайно гармоничны.

Изобилие кривых линий и округлых форм вкупе с белыми лаковыми поверхностями придает квартире вид апартаментов из фантастических фильмов. Квартира имеет еще одну особенность: входная дверь находится на верхнем этаже. Прихожая уже говорит о масштабах реконструкции. Всего несколько картин от Мерседес Родригес, округлые архитектурные формы, аксессуары в синих и серых тонах, голубой шелковый ковер, несколько шаров A-Сero in из блестящей стали разбивают монотонность доминирующего белого цвета. Окно в ложной крыше позволяет дневному свету проникать вовнутрь через уже существовавшую фрамугу.

На первом этаже расположены спальня и санузел для гостей с аксессуарами от Gessi, столовая и кухня. Кухня с дизайном от A-Сero имеет удлиненную форму, где доминирующий белый цвет прекрасно сочетается с черным столом от Hi-Macs. Белые столешницы, также от Hi-Macs белая лакированная мебель, бытовая техника от Siemens, а также вытяжка от Pando являются еще одним достоинством кухни. Большое внимание архитекторы уделили оформлению лестницы, ведущей на верхний этаж пентхауса. Там расположены хозяйская и дополнительная спальни, ванная комната и гардеробная.

Гостиная является главным действующим лицом, и, как и во всей квартире, здесь также доминирует белый цвет. Лишь некоторые элементы, такие как черный потолок и серо-стальные бархатные кушетки Ace от A-Сero, разрывают эту белоснежную монохромию. Здесь также можно найти кофейный столик Csec и мебель от Ipe Cavalli со стальным столом и стульями с обивкой из белой кожи.

Сочетание этих безупречных цветов и необычных архитектурных форм делает квартиру в Галиции скульптурно объемным пространством.

 

Armani Hotel Dubai, расположенный в самой высокой в мире башне Burj Khalifa высотой 828 м, в этом году отпраздновал первый год жизни. Armani Hotel Dubai – это первый совместный проект корпорации Emaar Properties и компании Giorgio Armani SPA. Отель расположен в центре Дубая, в 15 минутах езды от международного аэропорта Дубая, рядом с одним из крупнейших в мире торговых центров Dubai Mall, элегантной площадью поющих фонтанов The Dubai Fountain, бурлящим жизнью Old Town, модными салонами гламурного Emaar Boulevard, вблизи Международного финансового центра Дубая, Международного выставочного комплекса и проспекта Sheikh Zayed Road.

По словам г-на Мохаммеда Алабара, президента Emaar Properties, этот отель уже стал своего рода иконой в мировой индустрии гостеприимства вследствие его эксклюзивного расположения, а также личной вовлеченности Джорджио Армани во все аспекты дизайна интерьеров. Вот как объяснил сам Армани свой подход к новому для себя виду деятельности: «Работать над этим проектом я начал 5 лет тому назад и считаю, что самым важным в гостиницах Armani является концепция минимализма, исключающая излишнюю роскошь и не отягощенная ею. Главное здесь не то, что я собираюсь включить в дизайн интерьера, а скорее наоборот – то, от чего я решил отказаться. Гостиницы, как правило, бывают красивыми и роскошными, но уступают в плане практичности и функциональности. Иногда это просто кошмар! Гардероб слишком мал, на кроватях слишком много подушек, вход в ванную лежит непосредственно через спальню…

Именно по этим причинам я решил пересмотреть и переделать некоторые моменты. Благодаря этому пребывание посетителей в гостинице станет более комфортным. Это и есть стиль Armani. Новая концепция роскоши – это скорее утонченность и изысканность, нежели пышность, роскошь и грандиозность масштабов. Дубай – это место, которое явно не ассоциируется с идеями минимализма. В Дубае преувеличивают абсолютно все. В отеле, над которым я работаю, им нужен именно стиль Армани. И то, что мы собираемся создать, в первую очередь будет представлять собой разительный контраст со всем тем, что обычно можно увидеть в Дубае».

И то, что мы сейчас видим, полностью соответствует этой концепции. Отель Armani Dubai занимает с 1-го по 8-й, а также 38-й и 39-й этажи небоскреба Burj Khalifa. Дизайн 160 номеров и сьютов был разработан лично Джорджио Армани, а все детали тщательно подобраны для создания утонченной и уютной атмосферы, претворяя в жизнь философию мастера «Живи с Армани». В них использованы предметы линии Armani Casa. Интерьерная линия Джорджио Армани появилась не так давно – в 2000 году. Армани был первым модельером, который открыл для своей интерьерной линейки сеть специализированных магазинов. Сегодня в коллекции Armani Casa помимо мебели представлены светильники, текстиль, посуда и аксессуары для ванных комнат.


«Простота – ключевой момент относительно всего, что я делаю, – говорит Джорджио Армани. – И в плане мебели и интерьера я сосредотачиваюсь на использовании натуральных материалов самого высокого качества и использовании простых, незатейливых линий. Отделка материала имеет исключительно решающее значение, так как именно она лежит в основе гармонии и пропорции составных частей конечной продукции. И конечно же, все должно быть учтено: мебель должна быть в равной мере и функциональной, и красивой». Его мебель характеризуют геометричность и функциональность, а все предметы отлично сочетаются друг с другом. По словам дизайнера, Armani Casa будет занимать исключительно важную роль в работе над проектом Armani Hotels & Resorts, и, соответственно, каждый элемент интерьера будет продуман и воплощен в реальность этой командой. Недавно Армани разработал глобальную сеть дизайн-студий, работающих под началом Armani Casa, которая предоставляет клиентам возможность сотрудничать непосредственно с архитекторами и дизайнерами интерьеров. Эти студии занимаются разработкой интерьеров для Armani Hotels & Resorts, открытие которой намечается в ближайшем будущем. А первой свои двери откроет студия, расположенная в Милане.

Кутюрье с мировым именем почти никак не разграничивает виды своей деятельности. Пронизывающая и охватывающая всю его продукцию эстетика на самом деле видится им как целостная концепция и понятие образа жизни, а не как дом моды, который расширил свою деятельность в других областях.

На празднование первого года жизни отеля были приглашены мировые лидеры и знамени тости, а также несколько тысяч менее известных гостей, ищущих роскошь и наслаждения в самых разных сферах жизни, будь это комнаты и номера люкс, созданные рукой самого Армани, изысканные блюда и напитки или же пребывание в первом отеле от Джорджио Армани. По словам господина Марка Дарденна (Marc Dardenne), главного исполнительного директора Emaar Hotels & Resorts, «Armani Hotel Dubai определил новый стандарт роскоши, бросая вызов принятым нормам и их границам. Сотрудничество с Джорджио Армани вывело отельную эстетику на новый уровень». Плюс к этому концепция Lifestyle Managers, впервые введенная в отеле Armani, сломала все стереотипы обслуживания, выведя его на новый виток развития. Он включен в список лучших отелей Condй Nast Traveller’s 2011, в который попали 65 гостиниц, а также заслужил звание лучшего бизнес-отеля (Best Business Hotel).

«Только со временем станет ясно, будет ли какая-нибудь из моих работ Armani Casa иметь реальное влияние в области дизайна интерьеров, – говорит Армани. – Сегодня достижения в сфере технологий осваиваются нами гораздо быстрей. И что касается домашнего интерьера, то здесь мы видим постоянные инновации и эксперименты. Возможность выйти на новый технический уровень для такого человека, как я, представляется маловероятной. Следовательно, то, что я внесу в эту сферу, будет носить скорее эстетический характер. Например, неожиданное решение в плане сопоставления материалов или идея внесения элементов гламура в кухонный дизайн (так, в моей кухне Bridge можно увидеть дерево бразильской сукупиры, черный металл с атласной отделкой и уникальный ламинат с тканью с эффектом бронзово-металлической поверхности)».

Отель Armani Dubai предлагает размещение в шикарных номерах, где слились воедино высокая мода и гостеприимство, безукоризненное обслуживание и неповторимая, утонченная роскошь. Здесь царит стиль в понимании Армани – просто и легко представить нечто сложное и разноплановое.

На этажах – барные стойки, здесь можно выпить вина, отведать изысканных закусок и настоящего итальянского свежемолотого кофе. Каждому гостю отеля предоставляется личный менеджер, ежедневно заботящийся об укладе его жизни в течение всего времени пребывания. К услугам гостей отеля Armani Dubai несколько фирменных ресторанов с итальянской, японской, индийской и средиземноморской кухней, шикарные гостиные у ресторанов, где перед ужином подаются аперитивы по рецептам миланской кухни, большая открытая веранда, с которой открывается потрясающий вид на площадь фонтанов, барные стойки на этажах (вино, закуски, кофе), банкетный зал, многофункциональные переговорные комнаты, залы для заседаний и лаунджи для деловых встреч. В Armani Hotel Dubai представлено несколько новинок, среди которых первый в мире Armani SPA при гостинице, модный эксклюзивный ночной клуб Armani Prive (открывается вечером, и практически до рассвета гости отеля могут наслаждаться всевозможными напитками и модной музыкой), открытый бассейн, цветочный бутик Armani Fiori, магазин шо шоколада и сладостей Armani Dolci, галерея Armani Galleria, а также Armani Events, предлагающий специализированные услуги по организации мероприятий.

Успех отеля Armani в Дубае уже дал свои плоды: совсем скоро в Милане откроется новый отель от Армани! Новые отели и курортные зоны от Армани будут построены в течение ближайших нескольких лет в таких международных городах, как Нью-Йорк, Шанхай, Лондон и Марракеш.

 

«Заказывая дизайн, клиент хочет подчеркнуть индивидуальность жилого помещения и уйти от массового подчинения общепринятым стандартам, создать свой стиль и выявить свое мировоззрение. Дизайнер, в свою очередь, должен проявить инициативу для создания эксклюзивного и оригинального пространства, и только досконально продуманная работа может привести к желаемому результату. По моему мнению, в результате совместной работы с клиентом мы добились именно такого», – говорит о своем проекте молодой архитектор Арик Арутюнян. Это квартира для мужчины, который пока живет один. Пространство получилось сдержанным, стильным и очень мужским.

Какова общая концепция этого проекта?

В начале проекта, посетив квартиру клиента, сразу обратил внимание на прекрасный вид гору Арагац. Это и стало причиной того, что мы заменили окно на большой витраж – от пола до потолка. Ощущение близости горы повлияло на дизайнерские решения и выбор материала. В данном случае стиль дизайна полностью соответствует концепции единения человека с природой. Квартира была спроектирована в сдержанном минималистском стиле с элементами модерна.

Были ли у заказчика особые пожелания?

Квартира спроектирована для мужчины, который живет один, что дало свободу для исполнения задуманной архитектурной планировки и некоторых дизайнерских решений. Это просторный open space, включающий в себя кухню, столовую, гостиную, прихожую и зону отдыха. И это совмещение создает максимально удобное пространство для одного или двух человек, а также поддерживает современные представления о жизненном пространстве человека.

Кроме этой зоны, квартира состоит из двух спален – хозяйской и гостевой, бытовой комнаты и санузла. Гостиная и кухонная зоны разделены половым покрытием: в первой паркетная доска, во второй – керамическая плитка. Часть потолка гостиной отделана той же паркетной доской, что и пол, тем самым ломая стереотипы потолочной отделки. Эта часть квартиры спроектирована на основе дизайна стены, служащей телевизионной зоной и покрашенной в темно-серый цвет. Она и стала фоном для немногочисленной мебели, отделанной шпоном, а также полок глянцевого белого цвета. Для оформления одной стены кухни я использовал серый базальт и белый травер тин, узкие, длинные плитки которых создают игру цвета и фактур. Кухонная мебель создана по принципу контраста – полосатый шпон дерева оливы и глянцевый белый лак. Их сочетание повторяет концепцию стены гостиной.

Подход к дизайну спальни тот же, что и гостиной: я сохранил принцип контраста теплых и холодных тонов. Дизайн кровати, отделанной шпоном зебрано и покрытый глянцевым лаком, специально был задуман в несколько резкой манере. Светло-серые стены и шкаф с глянцевой белой поверхностью, пожалуй, могли бы начать навевать скуку, если бы не контрастный рисунок кровати. А над ней мы повесили четыре большие картины, написанные на заказ в абстрактном стиле. Это внесло определенную долю творческой нотки в обстановку.

Принципиальным было высокое качество и натуральность материалов, что характерно для этого дизайнерского стиля. Пол мы покрыли коричневой паркетной доской из дуба с фактурным рисунком холодноватого серого цвета. Вся мебель, за исключением кожаного дивана и стульев, была спроектирована мной и сделана на заказ в Армении.

Сдержанный интерьер разбавляют интересные светильники и вносят в него элегантность.

Концепция санузла ничем не отличается от остальной квартиры. Здесь также доминируют строгость, солидность и контраст. Черная плитка, белая сантехника, прозрачное стекло, большое зеркало во всю стену.

С чем связано столь сдержанное, если не холодноватое, цветовое решение квартиры?

Дизайн был сделан на контрасте теплых и холодных тонов, тем самым подчеркивая формы созданных элементов, как архитектурных, так и предметов обстановки. Соотношение этих тонов можно наблюдать везде: так, если пол в прихожей и на кухне собран из холодной керамической плитки, то его продолжение в гостиной – из теплого дерева. Если потолок и стены окрашены в холодный серый цвет, то подсветка – теплого солнечного оттенка. Также подчеркнут контраст со структурой материала: рядом с грубым камнем – глянцевые поверхности. В квартире в основном использованы серый и белый цвета, которые, чередуясь с различными видами и, соответственно, оттенками дерева, создают уют и выдержанный стиль.

В чем главная фишка дизайна этого проекта?

Пожалуй, это абстрактные картины, иллюстрирующие общее настроение антуража и подчеркнувшие дизайн квартиры, а также, как я уже упомянул, прекрасный вид на гору Арагац. Фишкой проекта является и контраст между сдержанным цветовым решением проекта и резким рисунком мебели.

 

Стиль прованс – это воплощенное обаяние. Он неизменно популярен в дизайне, но есть одна тонкость: изначально это стиль сельского дома. Однако и в городских квартирах этот дизайн смотрится вполне уместно. Итак, как же создать прованский стиль?

Прованским стилем называют французский стиль кантри и, как нетрудно догадаться, свое имя он получил по названию французской глубинки – Прованс (фр. Provence, в переводе «провинция»). Уже само название отсылает нас на юг Франции, в край лавандовых полей, серебристой зелени олив, скал, необыкновенно синего моря и яркого солнца. Именно здесь родились рецепты хозяйственного мыла, майонеза «Провансаль» и неповторимый стиль интерьера, который в XIX веке распространился по всей Европе. Прованс до сих пор привлекает своей простотой, неброской красотой и очарованием старины. Это один из самых уютных и домашних стилей, в чем-то кантри, но с неуловимой долей французского изящества. Он будто возвращает современного жителя мегаполиса на пару веков назад, в застывший мир простоты и согревающего душу солнечного покоя…

Предметы интерьера по-французски деревенского стиля, шторы, мебель и аксессуары, создают уют и поднимают настроение всех, кто хотя бы раз находился в стилизованных таким образом помещениях. Лаконичность прованса позволяет достигать изумительных результатов в оформлении помещений за счет минимума средств. Однако это не делает его менее разнообразным.

Этот стиль – прекрасный выбор для кухонь, спален и комнаты отдыха всей семьи, очень уютный и экологичный. Это натуральные природные цвета и приглушенные оттенки, разбавленные сочными цветными акцентами. Белый, бежевый, песочный, светло-коричневый или серый – отличный фон для яркого многоцветья, которое присуще природе французского Прованса. Красный цвет напоминает о маках, желтый – о жарком солнце, голубой – о теплом море, зеленый – о бесконечных лугах, сиреневый – о лавандовых полях, а лиловый – о южных закатах.

Прованский стиль – это обаяние старинных предметов, доставшихся в наследство от бабушек. В Бретани это простая деревенская мебель с основательными формами и четкими линиями. Мебель должна иметь вид, будто она верой и правдой служила не одному поколению. Это и стулья с резными, но облупившимися ножками, молочных оттенков комоды и шкафы для посуды. Для придания достоверности интерьера поверхности дерева искусственно состаривают, имитируют потертости и сколы, следы червоточин. Ценность такой мебели состоит в том, что она не серийная, а сделана на заказ. Натуральное дерево платяных шкафов или комодов в стиле прованс покрывается воском или красится в терракотовые, зеленые или синие цвета, создавая яркие пятна на фоне светлых стен. В гостиной на плиточном полу – домотканые шерстяные ковры, диваны и кресла с полотняными чехлами и обязательно камин (лучше всего каменный). Стиль отличается еще тем, что шкафы, комоды, тумбы как будто вырастают из пола. Вся мебель прованс имеет прямые углы, сидения сделаны в виде плетенки, а столы – из цельного полотна дерева.

Стиль прованс важно подчеркнуть выразительной фактурой. Его дизайн не требует совершенства в отделке. Потертые и потрескавшиеся поверхности, откровенные маленькие дефекты лишь подчеркивают рукотворность интерьера и добавляют ему очарования. Прованс в интерьере – это натуральная древесина и природный камень, тусклый блеск металла и теплая шершавость терракоты. Например, можно отделать часть стены декоративной кирпичной кладкой, природным камнем или его хорошей имитацией. В такой интерьер удачно впишется разноцветная мозаика, кирпич, покрытый цветной глазурью, керамическая плитка для кухни с декоративной росписью. В классическом прованском интерьере – массивный каменный пол, но в обычной квартире можно обойтись крупной плиткой терракотового цвета.

Колористическая схема интерьера, как уже было сказано выше, пастель с яркими цветовыми акцентами. Если вам не очень нравятся беленые стены, можете выбрать пастельный оттенок терракотового, зеленого или синего. В любом случае цвета должны быть как бы разбавленными белым. И более яркая мебель выгодно выделяется на их фоне. Выцветшие, пастельные цвета, белый, молочный, бежевый, цвет лаванды, морских волн, охры, подсолнуха, терракоты. Для прованса характерно сочетание пастельно-голубого и нежно-желтого цветов, символизирующее цветущие луга Прованса.

В декоре интерьера активно используются растительные мотивы – будь то портьерные ткани, покрывала или картины. Прованский текстиль – это выбеленный лен и хлопок с цветочными рисунками или в неизменную полоску. Не забудьте собрать коллекцию деревенской керамики, льняных салфеток.

Идеальные аксессуары для кухни в стиле прованс – кованые полки и фурнитура, рейлинги из меди или латуни, терракотовые сосуды и медная утварь. Они просты и очень практичны. Здесь нет нужды прятать в шкафы посуду и кухонную утварь. Кастрюли и сковородки обычно висят на виду и сами по себе служат украшением кухни.

На открытых кухонных полках и в декоративных нишах самое место чудесным вещицам из антикварных магазинчиков или с блошиных рынков, плетеным корзинам и связкам душистых трав. Французский колорит в интерьере кухни подчеркнут простые римские шторы, ткань с полосатым или клетчатым рисунком, цветочные или фруктовые принты.

Стиль прованс – удачный выбор для кухни, совмещенной с гостиной. Найдется здесь и место для домашнего винного погребка. Особый шарм кухне-гостиной может придать декоративный камин, выложенный натуральным камнем или плиткой под камень.

В такой кухне лучше использовать встроенную бытовую технику, которая скрывается за трогательными деревянными фасадами. Шкафы и буфеты – добротные и основательные, нарочито грубоватые и очень вместительные. Для кухни прованс подойдет столешница из мрамора, гранита, дерева или керамической плитки. Сюда отлично впишется большой деревянный обеденный стол и стулья с плетеными спинками. Однако нужно иметь в виду, что стол желательно подобрать круглый.

Что касается освещения, то часто используют кованую люстру, предпочтительно ручной работы, светильники с цветочными абажурами, декоративные подсвечники. Требование к освещению – мягкость, равномерность, обилие света. Для достижения этих целей можно использовать комбинированное освещение. Кованые элементы являются едва ли не ведущими в стиле прованс, уступая, пожалуй, дереву мебели. Стиль прованс, как и любой деревенский, кроме всего вышеперечисленного отличает также гармония с природой. Он как нельзя лучше подходит размеренным людям, которые обожают покой и тишину, отрицают веяния моды и имеют собственный вкус. Прованс – частица самобытной Франции в вашей квартире!